Страница 16 из 64
Кого собираются внедрить в её дом — моментально насторожилась Мийра — сиделку или шпионку? Особенно интересно, за кем станут шпионить: за ней или за Вуксатой? Кажется, она погорячилась с предложением разместить больного в их доме. С другой стороны, не тащить же его, на самом деле, в центр города, где проживает его глава. Если дедушка по дороге помрёт, сакризии обязательно вспомнят, что не подсуетилась и не предложила избавить его от лишних мучений. Да и сама себя исказнит: погубить человека по эгоистичным мотивам — это… знаете ли… Подло! Какие бы оправдания не пыталась изобретать.
Её терзания и хлопоты по обустройству пациента прервала вернувшаяся домой Вуксата. Мийра ожидала, что сейчас грянет гром и засверкают молнии. Однако появление блудной супруги Трайтара было встречено без ажиотажа. Ухортар что-то прогудел в гостиной, куда хозяйка вытурила группу поддержки. Твизария что-то негромко прощебетала. В разговор вступил Нахор — опять всё обошлось: драку не затеяли. Наконец, Вуксата вошла в спальню и будничным голосом оповестила:
— Я посижу с ним. У тебя более важные дела.
— Всё купила? — машинально осведомилась Мийра, вспомнив о её планах на день.
Вуксата нагнулась над неподвижным тяжело дышавшим стариком, потрогала его лоб, нащупала на шее пульс. Замерла, подсчитывая удары сердца. Отняла руку и выдала результаты осмотра:
— Не так плохо. Он сейчас не в беспамятстве. Уже опомнился и придуривается.
Диагноз был… ничего себе — Мийра даже офонарела слегка. А поднаторевший в уловках дедулька, не открывая глаз, просипел:
— Ты бы, негодница, почтительней выражалась. Я всё-таки старейшина, а не молокосос вроде тебя.
— А ты бы, дед, не пугал хозяйку дома, — укоризненно попеняла ему соплеменница, присаживаясь на краешек кровати. — Она же за тебя и вправду волнуется.
Мийру слегка удивило панибратское обращение «дед» к высокопоставленному чину в иерархии твизов. У сакризов за подобное пороли даже невест на выданье — не говоря уже о мальчишках всех возрастов: от года до пятидесяти. Хотя в спокойном голосе Вуксаты прозвучали тёплые нотки: судьба старика ей точно не безразлична. Так разговаривают лишь по-настоящему близкие люди, для которых стёб и подтрунивание друг над дружкой не имеют ничего общего с желанием обидеть.
— Знаю, что волнуется, — открывая глаза, прокряхтел бессовестный притворщик и тут же принялся капризничать: — Хочу кофе!
— Обойдёшься, — невозмутимо нахамила старейшине Вуксата, поднимаясь. — Сейчас травы тебе заварю. И рубленного мяса принесу.
— Пляменей с мянезом, — потребовал этот гурман.
И когда успел распробовать — хмыкнула Мийра, предложив:
— Ты посиди с ним. Я всё принесу.
— Нет, — отказалась твизария, покидая спальню, — ты не сможешь приготовить питьё.
И вышла в гостиную, где на неё тут набросились с расспросами. Мийра не стала прислушиваться, о чём они там гомонят. Присела рядом с мечтательно улыбавшимся Лабрухом и спросила прямо:
— Ты умираешь?
Это в далёком просвещённом мире воздухоплавания и клипового мышления подобные вопросы считаются неподобающе циничными. Здесь же они вполне уместны по причине главенства реализма над разномастными умопоглотительными и мозговыносящими идеями. Все рождаются и умирают — что может быть нормальней?
— Пока нет, — деловито оценил своё состояние опытный в таких делах Голос Племени Бру. — И уж точно не собираюсь этого делать в твоём доме. Я умру на воле, — ударился он в фантазии на животрепещущую тему. — В лесу. И только в своей поношенной тварной изнанке.
— Это всё замечательно, — похвалила дряхлого романтика Мийра и задала второй прямой вопрос: — Надеюсь, ты не собираешься давить на Вуксату, требуя, чтобы она вернулась к мужу?
— Какое мне дело до их семейных склок? — с виду искренно удивился Лабрух.
Выпростал из-под покрывала руку, дотянулся до её колена и снисходительно по нему похлопал:
— Ты о себе побольше беспокойся. И поменьше о наших дрязгах. Твои заботы нам гораздо ценней твоего вмешательства в наши дела.
— Я что, так уж много вмешиваюсь? — обиделась Мийра, стряхнув с колена старческую шаловливую ручонку.
Которая на полном серьёзе принялась её лапать — уму непостижимо! Дедуля, конечно, симулирует кобеляжные замашки: оно ему надо? Но за этим напускным дурачеством явно скрывается нечто важное. Что и подтвердилось буквально тут же.