Страница 48 из 66
Ведущий быстро и бесшумно подаёт хозяину вечера микрофон.
— Я не люблю много говорить.
Ни благодарности, ни элементарной вежливости. Кудашевский сразу же переходит к сути.
Я чувствую под своей ладонью сердцебиение Савелия. Оно идеально ровное. В то время как моё зашкаливает и будто оставляет вмятины в рёбрах.
— Но сегодня хочу сделать небольшое исключение, — между тем продолжает Кудашевский.
Десятки пар глаз прикованы к нам. И Зимы — тоже.
Просто не верь ни единому слову. И не иди на поводу у своих эмоций. Пожалуйста.
— Я всегда беру то, что хочу. Всегда. Без исключений. Таково моё жизненное кредо.
В зале повисает странная молчаливая энергетика, которую даже спокойная приятная музыка не в состоянии сгладить.
— И теперь я беру в жёны Полину, — Савелий берёт меня за руку и демонстрирует всем кольцо так, будто это шкура убитого медведя. Ещё один трофей в личной коллекции.
Молчание в зале прерывается удивлёнными вздохами и аплодисментами.
— А также ещё раз хочу поблагодарить Виктора Александровича, владельца отеля.
Я не вижу Зиму, пока свет в зале снова не становится ярче. Он стоит среди других гостей, спрятав руки в карманы тёмных брюк. Воротник белой рубашки фривольно расстёгнут на две пуговицы, прядь длинной чёлки спадает на лоб. Лицо каменное. Взгляд утоплен в ярости.
Аплодисменты не утихают, напоминая гром, сотрясающий землю.
Хочу убрать руку, но Савелий снова возвращает её к себе на грудь.
В зал внезапно заходят какие-то люди. Они «змейкой» пробираются в самую гущу событий. К Вите. Никого из них я не узнаю и понятия не имею, зачем они явились.
Гости, как стайка мелких рыбёшек в океане, тут же расходятся в разные стороны, образуя круг.
Один из пришедших обращается к Вите. Я не слышу, что он говорит, но вижу, как показывает какие-то документы. Зима выглядит удивлённым и хмурым.
Его хотят взять под руки, но он небрежно ведёт плечами. По губам читаю короткое: я сам.
Предпринимаю ещё одну попытку высвободиться. На этот раз получается, но далеко уйти не успеваю. Кудашевский больно хватает меня за предплечье, отчего из глаз непроизвольно брызжут слёзы.
Он не выглядит ни удивлённым, ни заинтересованным.
Савелий в курсе того, что здесь происходит.
Кто-то из присутствующих делает фото, судя по ярким вспышкам камеры. Сволочи! Здесь нечего фотографировать.
Витю уводят из зала, как… как какого-то преступника. Перед тем как скрыться, он бросает в нашу сторону один короткий взгляд, который раскалённым железным кулаком бьёт меня в солнечное сплетение.
— Думала, я ничего не знаю? — прижавшись губами к моей ушной раковине, шёпотом спрашивает Кудашевский.
Я вся цепенею и перестаю сопротивляться.
— Думала, что я так просто позволю забрать своё? — короткий злорадный смешок. — Запомни, Полина. Я. Всегда. Побеждаю.
Он ещё сильнее сжимает моё предплечье. Ещё чуть-чуть — и я услышу треск ломающейся кости.
— Улыбайся. И радуйся своему новому статусу.