Страница 66 из 66
Дочь переводит на меня взгляд. Не до конца осознанный, но уже и не рассеянный. Она не может сформулировать ответ. Не уверена, что это смог бы сделать и взрослый. Снежка тянется ко мне рукой. Трогает, рассматривает то, как эта самая рука ей подчиняется.
— Ты мягкая, мамочка. И тёплая. У тебя длинные волосы. Как у меня?
— Да, котёночек, — едва сдерживаюсь, чтобы не всхлипнуть. — У тебя такие же. Тёмные, блестящие и длинные.
Она ведёт взглядом дальше, к отцу. Зима присаживается на корточки, и Снежка уже привычным для них двоих движением «пикает» его нос, затем касается чуть колючей щеки.
— Колючка, — подтверждает словом свои ощущения и наблюдения.
— Да. Как всегда.
— Ты большой?
— Ну уж точно побольше твоей мамы, — улыбается.
— А я…?
— А ты ещё совсем малышка, Снег. Но потом тоже вырастешь.
Дочь касается шеи Зимы, затем губ, снова пытается собрать в одну картинку то, что она слышит, видит и чувствует.
Витя держится очень достойно, но я всё равно замечаю, как из-за влаги блестят его глаза.
— Мамочка, папочка… а вы… вы красивые?
Мы переглядываемся с Зимой. Не сразу находим ответ.
— Мы — твои, Снег. Мы твои.
Когда мы втроём выходим на улицу, я как можно глубже вдыхаю свежий и по-весеннему ещё прохладный воздух. Он заполняет меня до краёв, дарит какое-то просто неимоверное чувство свободы и силы.
Под коленями разливается дрожь, но это временно. Я знаю.
Витя ведёт Снежку к машине. Неторопливо, аккуратно, даёт ей возможность осмотреться, что-то объясняет. Я наблюдаю за ними. Не сдерживаюсь и всё-таки всхлипываю, а затем быстро вытираю слезинку, которая ещё не успела сорваться с ресниц.
Я столько лет жила вслепую. Всё бежала куда-то, пыталась найти выход, но не находила, снова и снова оказываясь в тупике. А сейчас будто вместе с дочерью узнала, что такое — видеть по-настоящему. И я вижу. Свою семью, свой маяк, который всегда мне укажет верный путь. Даже в самую тёмную ночь.
Я увереннее спускаюсь по ступенькам и спешу догнать своих. У нас впереди теперь вся жизнь.