Страница 40 из 66
После обеда, который больше похож на ужин у Снежки открывается второе дыхание. Ей хочется гулять, веселиться и делать еще кучу разных вещей, которые только могут возникнуть в детской голове. Она снова хочет к рыбкам, но это явно плохая идея. Нам сейчас для полного счастья не хватает только заболеть.
— Нам, правда, лучше поехать домой. Спасибо за этот… прекрасный день.
— Оставайтесь сегодня у меня.
— Зима, — предупредительно смотрю на него.
— Ты же сама сказала, что он уехал. Оставайтесь. Одна ночь.
Я уже открываю рот, чтобы возразить, но ничего не говорю. Не говорю, потому что и сама хочу здесь остаться. Хотя бы на одну ночь. Хочу продлить этот акт нормальности, а потом с новыми силами нырнуть в безумие.
Снова малодушно иду на поводу у своих желаний.
Снежка от переизбытка эмоций и слова «хочу» начинает капризничать. Успокоить не то, что сложно, а сверх сложно. Но я к этому привыкла, а вот Зима кажется растерянным.
— А что ты думал? — чуть посмеиваюсь, когда беру плачущую дочь на руки. — Что с ребенком бывает только весело?
— Нет. Просто не знал, что она у нас такая… взрывоопасная, — он прячет руки в карманы брюк.
— Это нормально, Зима. С непривычки всегда так.
Витя кивает и берет на себя задачу подготовить спальное место. Я тем временем кое-как успокаиваю Снежку, купаю ее, баюкаю.
Зима будто в раз растерял всю свою уверенность и теперь наблюдает за нами, привалившись плечом к дверному косяку. Ему по-своему сложно. Я не сержусь и не требую за один день превратиться в профессионального папочку. Хотя у него для этого есть все задатки.
Когда Снежка наконец-то засыпает я чувствую, что должна принять душ. А еще не помешало бы заглянуть для приличия в телефон и убедиться, что процесс подготовки к выставке не сбоит.
— Можно? — спрашиваю шепотом, когда подхожу к выходу из спальни.
Зима только смотрит на меня. Смотрит, рассматривает и почти не моргает. О чем думает — понятия не имею. Хотя не отказалась бы на минутку заглянуть в его мысли.
Он едва заметно кивает и пропускает меня. Но свободного пространства между нами всё равно не очень много. Поэтому я буквально трусь о Витю плечом, когда выхожу из спальни. Дыхание вмиг перехватывает, но я не показываю этого.
Мне просто нужно дойти до ванной. Закрыться и… прийти в себя, потому что море эмоций за сегодня испытала не только Снежка.
Включаю свет, жму на ручку. Но стоит мне только переступить порог ванной, как слышу позади себя уверенные быстрые шаги.
Зима догоняет меня, заходит вслед и закрывает дверь.
Через секунду я уже оказываюсь в кольце его рук. В спину буквально бьет жар, который исходит от Вити. Слышу его тихое, но уже слегка учащенное дыхание.
— Не могу даже на секунду тебя сейчас отпустить. Прикинь? — тихий невесёлый смешок куда-то в область моего затылка. — Совсем, блядь, уже поплавился, Поль.
Я поворачиваюсь в его руках. Попросить отпустить — не вариант. Не отпустит. Не сейчас.
Мы встречаемся взглядами.
В который раз за день? Сложно сосчитать. Но вот так, чтобы без сантиметра свободного пространства между нами — впервые.
— Не одного тебя, Зима… плавит, — признаюсь и забываю, как дышать, потому что он накрывает мои губы своими.
Я едва могу устоять на ногах. Как тогда, в кабинете у Зимы. Меня ведет, словно пьяную.
Голова идет кругом. В ушах тяжелыми учащенными толчками шумит кровь.
Мы целуемся, жадно трогаем друг друга, рвано дышим.
Я хочу пробраться пальцами под ткань Витиной рубашки. Хочу прикоснуться к нему. И, кажется, мое желание вполне взаимное.
Короткая жесткая щетина царапает мои губы, щеки и подбородок. Вкупе с мягкими губами это создает просто сумасшедший контраст, отчего внизу живота становится горячо-горячо.
Меня буквально потряхивает, когда я пытаюсь расстегнуть ряд мелких пуговиц на мужской рубашке. Мне их не видно, потому что мы с Зимой ни на секунду не можем отлипнуть друг от друга. Ведем себя как два сумасшедших и наглухо влюбленных подростка.
— Полька, — хрипло выдыхает Витя и крепко сжимает мои ягодицы.
Я почти всхлипываю от того, как сильно его хочу и как магически звучит мое имя его голосом. Пусть мы просто заперты в ванной и в этом ноль романтики и красоты. На мое желание это никак не влияет.
Плевать.
Мы плавно перемещаемся вглубь комнаты. Зима спасает меня от удара поясницей о край раковины, вовремя подставив свою ладонь.
Это просто мелочь. Возможно, даже неосознанное движение, но сердце в груди доверчиво отзывается на такую крошечную заботу.
Витя усаживает меня на мраморную столешницу рядом с раковиной и на секунду отрывается от моих губ.
— У тебя поплывший взгляд, — зачем-то отмечаю и улыбаюсь.
— У тебя тоже, Поль.
Мы прижимаемся лбами и закрываем глаза. Всего лишь на несколько секунд. Будто специально испытываем нашу выдержку на прочность. А, может, просто хотим растянуть момент? Одна ночь — это слишком мало.
— Выключи, пожалуйста, свет, — прошу и цепляюсь дрожащими пальцами за твердые плечи Зимы.
— Зачем?
— Просто выключи и не задавай никаких вопросов.
Витя отпускает меня. Я чуть встряхиваю головой, чтобы скрыть часть лица за волосами. И… Это становится ошибкой. Фатальной.
— Что это там у тебя?
— Ничего, — мой голос предательски вздрагивает и подскакивает на несколько октав.
Быстро соскальзываю со столика и поворачиваюсь к Зиме спиной.
— Пиздишь.
В каждом произнесенном звуке я узнаю прошлого Виктора Зиму и мне вдруг становится дико не по себе.
— Я хочу принять душ. Выйди, пожалуйста.
Он, конечно же, меня не слушает. Хватает за руку и резко разворачивает к себе лицом. Я ничего не успеваю сделать, даже элементарно отбиться. Зима фиксирует меня таким образом, что я буквально «врастаю» в его грудную клетку. Мои руки намертво прижаты к пояснице. Он цепляет мое лицо за подбородок и поднимает так, чтобы рассмотреть его.
— Что это? — металлическим тоном спрашивает.
Глупо надеяться, что Витя интересуется чем-то другим, а не моим огромным уродливым синяком. Я весь день была с макияжем и под конец он явно чуть «поплыл», оголяя реальность.
— Ничего.
Зима крепче сжимает мой подбородок. Взгляд мгновенно темнеет и становится таким тяжелым, что я не могу даже сделать один полноценных вдох.
— Это он сделал? — не голос, а какой-то жуткий сиплый звук, полный ярости.
— Вить…
— Ответь, блядь.