Страница 38 из 66
Глава 14
Полина
В машине тихо и уютно.
Снежка хоть и в нетерпении от возможности погулять по новым местам, но всё равно быстро сдается и начинает дремать. Она испытала слишком много разнообразных ярких эмоций за один день.
Сначала осмотр. Затем неожиданная встреча с Колючкой Зимой и обещание о пруде и рыбках. Ко всему прочему в дороге Снежка засыпает быстрее, чем дома.
Кажется, в детстве я была такой же.
Витя спокойно ведет машину. Дорога до обещанного дома тянется почти ровной серой лентой. Не знаю, что случилось с этим летом, но, если не присматриваться к зеленым деревьям, может показаться, что уже настала осень.
Я стараюсь слишком часто и открыто не коситься в сторону Зимы. Вообще пытаюсь лишний раз не двигаться.
Во-первых, не хочу, чтобы он вдруг заметил мой синяк на лице. С такого расстояния это вполне реально. Никакая косметика уже не поможет.
Во-вторых, я всё еще слишком растеряна и даже самой себе не могу объяснить, зачем согласилась на эту опасную авантюру.
Кто после такого назовет меня нормальной и логичной?
Стоило Зиме появиться как черту из табакерки, и я тут же безропотно иду вслед за ним.
Наверное, всё дело в том, как он появился и по какому поводу. Ему не всё равно, что происходит с нашей дочерью. Он волнуется. Он хочет быть рядом. И я почти уверена на сто процентов, если скажу, что нужно кого-то убить ради Снежки, Зима сделает. Причем даже разъяснений никаких не потребует. Просто пойдет и… убьет.
У меня мурашки от таких мыслей ползут по плечам и спине. Конечно же, я ни о чем таком никогда не попрошу. Но сам факт, что Витя ради нее, нас готов пойти на многое — обезоруживает.
В прошлом мы оба наделали кучу ошибок. Но… Их ведь никогда не поздно исправить, верно? Только вот я не понимаю, что делаю сейчас: совершаю очередную или пытаюсь исправить одну из прошлых.
— Что врач сказал?
Я отрываю взгляд от бокового окна и смотрю на Зиму. Одна рука у него лежит на руле, а другая — на подлокотнике. Он кажется спокойней, чем там, в больничном коридоре.
А еще… Очень красивым. По-своему, но для меня — безумно. И то, как Снежка похожа на него невозможно не заметить.
— Поль? — Витя на секунду переводит взгляд на меня. — Ты чего?
Чувствую, как у меня мгновенно приливает кровь к щекам. Щека. Чёрт. Быстро отворачиваюсь и теперь смотрю вперед, правда, ничего не вижу. Только Зиму, вернее, его губы с мягкой галочкой над верхней.
— Врач сказал, что всё нормально. Нужно запастись терпением и дождаться, когда мы наконец-то сможем назначить дату операции.
— Долго ждать?
— Пока ей не исполнится шесть. Раньше никак.
Витя совсем тихо-тихо выдыхает. И в этом выдохе я всё же отчетливо улавливаю короткое и злое «пиздец».
— Не ругайся при ней, когда она проснется, ладно?
— Не буду. Обещаю. А что случилось, Поль? Почему она…?
— Незрячая? — снова поворачиваю голову в его сторону.
Зима хмурит брови. Может, я себе это только придумываю, но ему словно больно даже просто слышать об этом.
— Это нормальная формулировка, Вить. Приемлемая.
— Я просто не знаю, как нужно правильно, Поль.
— Я тоже не знала, но всему можно научиться. И она родилась уже такой. Правда, обнаружила я это только спустя пару месяцев.
Говорить о болезни мне всё еще сложно, но очевидно проще, чем Зиме. Я вижу, как он крепче сжимает руль. Вижу, как напрягается челюсть, а взгляд становится тяжелым, задумчивым.
— И какие прогнозы?
— Оптимистичные. Как минимум, она сможет различать, где светло, а где темно.
— И это оптимистично? — цедит.
— Для начала — да. Потом может стать лучше, но придется носить очки или линзы. Медицина не стоит на месте. Возможно, через три года появятся еще какие-то методы. Я буду рада любому положительному результату. Извини, что он недостаточно хорош для тебя.
Я поджимаю нижнюю губу и затаиваю дыхание. Сердце от возмущения и боли за своего ребенка начинает стучать быстрей. В груди становится тесно. Я уже начинаю жалеть о том, что вообще согласилась на эту поездку.
Внезапно мою ладонь, лежащую на колене, накрывает рука Вити. Я так сильно этому удивляюсь, будто он какое-то волшебство сделал, а не просто прикоснулся. Чуть сжимает мои пальцы и мое сердце реагирует острей, ускоряется.
— Я не хочу тебя обидеть, Поль. Пытаюсь понять, что и к чему. Если есть шанс — здорово. Мы его используем на все сто.
— Мы? — дрожащим голосом переспрашиваю.
— Ты, я и Снежка.
Его ответ звучит так сладко, так обнадеживающе. Я даю слабину и позволяю себе представить, как это всё может выглядеть в реальности. И то, что я вижу в своей голове мне нравится. Очень.
Слышу, как шевелится Снежка в кресле. Вздрагиваю и первой убираю свою руку, будто боюсь, что дочь может нас застать с поличным.
Зима лишь тянет уголка рта в ироничной ухмылке, но ничего не говорит.
Вскоре мы наконец-то приезжаем. Нас встречает небольшой двухэтажный дом. Довольно скромный, если учесть то, к какой помпезной недвижимости привык Кудашевский. Но этот меня привлекает даже больше.
— Твой? — интересуюсь как бы между прочим, пока отстегиваю ремешки на кресле Снежки.
— Мой. Вложил деньги в место, где проведу старость, ковыряясь в цветочных клумбах и попивая по вечерам виски, сидя в кресле-качалке.
— М-м-м, звучит как-то не по-зимовски.
— Ну мало ли что мне стукнет в голову, когда перевалит за восьмой десяток.
Я улыбаюсь и помогаю Снежке стать на ножки.
— Лыбки! Лыбки! — прыгает она в нетерпении.
— Будут тебе рыбки, Снег. Дашь мне свою ручку?
Снежка, держась за меня, идет навстречу голосу Вити. Ведет ладонью по его колену, выше. Он помогает ей найти свою ладонь. Дочь цепко берет его за палец.
— Веди, — командует.
— Котёнок, — с укоризной произношу. — Нельзя так грубо.
— Всё нормально, Поль. Слушаю и повинуюсь, Ваше Снежное Величество. Веду вас к рыбкам.
Иду чуть позади, обхватив себя руками.
Снежка весело подпрыгивает, совершенно не боясь, что может упасть. Витя ей что-то говорит, но что именно я не слышу. Дочь в ответ только смеется, и я чувствую, как между этими двумя зарождается какой-то свой, отдельный мир.
Может, всё дело в генах? Может, именно поэтому Снежка на подсознательном уровне тянется к Зиме?
Когда мы обходим дом я замечаю пруд. Он небольшой и красиво украшен деревьями и белыми декоративными гладкими камешками.