Жена криминала

— Скажем так, я за вами присматриваю.

— То есть, следишь. Как тогда, когда показал мне наши со Снежкой фотографии?

— Это для вашей безопасности и моего спокойствия.

— Значит, тебе передали, что мы в больнице и ты…?

— Да, и я приехал, — киваю, пялясь на медицинский плакат, висящий на противоположной стороне.

— Приехал, не разобравшись в сути. У нас всё хорошо, а ты подставляешь под удар: ее, меня и себя.

— Сорян, что я не могу забить хуй, когда мой ре… когда узнаю, что она в больнице.

Мы с Полей пересекаемся взглядами. Буквально сталкиваемся ими. Еще чуть-чуть и искры посыплются, а воздух начнет знакомо потрескивать от напряжения. Ее рука на Снежкином плечике чуть подрагивает. А я элементарно не могу прикоснуться, чтобы успокоить.

— Извини, — первым иду на уступку.

Поля не просто капризничает или хочет выкрутить мне яйца от нечего делать. Ее замечание логичное. Это я, как обычно, даю слишком много воли эмоциям.

Садись, Зима, кол тебе в дневник и приглашение родителям явится в школу.

— И ты меня, — совсем тихо роняет Поля и целует дочь в макушку.

Она с ней на руках такая… трогательная. Но при этом совершенно не выглядящая беспомощной. Уверен, если потребуется Поля сможет постоять и за себя, и за нашу дочку. Но я не хочу доводить ситуацию до такой критической точки. Не хочу, чтобы она защищалась в одиночку. Я же есть. Разрулю.

— Поехали со мной.

Я слышу свой голос, но не узнаю его. В нем сейчас слишком много… мольбы? Будто я не взрослый мужик, который не боится при надобности надавать недругам по башке всеми возможными способами, а… кто?

Блядь, я элементарно боюсь, что Поля и Снежка уйдут. Снова.

— Зима, ты с ума сошел? Я не могу. Не сейчас. А Кудашевский…

— Я не предлагаю свалить. Я предлагаю просто поехать со мной. Загородом есть дом. Свежий воздух пойдет ей на пользу? — скольжу быстрым взглядом по дочери.

Полина чуть прикусывает нижнюю губу и опускает взгляд.

Я понимаю, что мое предложение звучит, мягко говоря, рисково, но сейчас у меня нет сил их вот так просто отпустить.

Блядь, я совсем недавно стал отцом. То есть, узнал о том, что вообще являюсь им. И я не знаю, как нужно правильно, но знаю, что готов жадно воровать каждую лишнюю минуту, которую могу провести со своей малышкой.

— Савелия сейчас нет в стране, — Полина скорей рассуждает вслух, а не обращается конкретно ко мне.

— Тем более поехали.

Чувствую себя пацаном, который впервые реально может получить «зеленый свет» от понравившейся ему девчонки.

— Мы не одни, Зима. С нами водитель.

Снежка начинает елозить у Поли на руках.

— Колючка Зима? — сонно спрашивает.

— Да, он самый.

— А почему голос глустный?

От ее вопроса легче не становится. Совсем. Малышка не видит меня, но читает мои эмоции, как картинки из детской книги со сказками.

— За тебя очень испугался. Мама сказала, что у тебя глазки болели.

— Уже нет, — Снежка рассеяно улыбается, а затем зевает.

Мы снова с Полиной переглядываемся. Она знает, что я жду ответа. По глазам вижу.

— Мне нужно поговорить с водителем. А ты молчи, понятно тебе?

Киваю.

Мы встаем.

— У тебя же нет детского автокресла? — уточняет Поля, пока идем на улицу.

— Нет.

Ему и неоткуда взяться, потому что мое предложение — спонтанность. Но я всё равно чувствую себя дураком. Если мой план насчет Кудашевского сработает, то мне придется пройти парочку курсов, чтобы подтянуть свои родительские скиллы и исключить все пробелы.

— Хорошо.

Мы выходим на улицу. Я сразу безошибочно определяю, какая из машин Кудашевского. Из нее выходит плечистый здоровый водила. Всё как надо, в темном костюме и белой рубашке. Это так в стиле этого ублюдка. Побольше пафоса и киношности во всем. Даже в наемных работниках.

Полина бросает на меня еще один предупредительный взгляд, чтобы я не вздумал делать по-своему.

Выставляю перед собой руки и корчу самое невинное лицо на свете. Она лишь закатывает глаза и вместе с дочерью подходит к водителю.

Я неспешно иду к своей машине. О чем они там говорят — не знаю. Отсюда не слышно. Но водитель, похоже, не задает лишних вопросов. Он помогает перенести автокресло из своей машины в мою. Один раз бросает в мою сторону изучающий взгляд, но не возражает.

— Поезжай в аптеку. Купи витаминов. Те же, что мы берем обычно. А мы уже сами доберемся домой, — спокойным тоном отдает последние распоряжения Полина.

Такая вся деловая.

Водитель кивает и оставляет нас одних.

— Мамочка, мы гулять? — в нетерпении спрашивает Снежка.

Я смотрю на дочь и еще острей осознаю, что хочу стать для нее хорошим отцом. Хочу, чтобы она так же, как сейчас держит Полину за указательный палец, держала меня.

Хочу, чтобы звала меня папочкой и безошибочно узнавала мой голос.

Хочу, чтобы она радовалась и росла в достатке и безопасности.

Долбанный Кудашевский, его махинации, мои заскоки, наш с Полиной грязный бэкграунд — пыль. Просто ряд препятствий, которые я обойду. А если не получится, то просто сломаю их. Проломлю башкой, если потребуется.

— У меня есть дом с прудом, в котором плавают рыбки. Я вас с мамой приглашаю туда съездить.

— Лыбки? Как Доли?!

— Рыбка Дори, — подсказывает мне Полина. — Она очень нравится Снежке.

— Ну Дори не обещаю, но других рыбок там полно.

Только сейчас запоздало понимаю, что Снежка их банально не сможет увидеть, отчего становится горько. Но малышку всё это не волнует. Она уже на низком старте, чтобы броситься в новое приключение.

Каким же всё-таки простым кажется мир, когда ты еще ребенок. И каким сложным, когда ты хочешь защитить этого ребенка.