Страница 85 из 97
— Как ты смеешь перечить мастеру города?! — взвилась Элеонора.
— Девочка, не лезь в разговор взрослых и серьёзных людей, — спокойно произнесла Елена, отодвигая Ареса в сторону, чтобы не загораживал вестгота.
Родриго помолчал несколько секунд, затем произнёс:
— Я даю слово.
— Ты говоришь от имени всех своих людей — вампиров и оборотней? — уточнила Елена.
— Да. Я клянусь, что ни я, ни мои подданные не потревожат покой миссис Толли.
— Отлично, — кивнула Елена.
Она достала телефон и позвонила Рэду Толли:
— Рэд, это Онса. Извини, что беспокою в такой час. Мне очень нужно знать, где вы храните ключ от подвала. Хочу проверить одну догадку. Прямо там? Спасибо. Увидимся утром.
Затем она оглядела замерших в ожидании вампиров и оборотней:
— Леди и джентльмены, я приглашаю вас на ночную прогулку к дому Толли. Пикап не помешает.
***
Возле дома Толли их поджидал Боб Рэнкин. Его силуэт вырисовывался в тусклом свете уличного фонаря, а в воздухе витал слабый запах крысолюда — острый, но не неприятный.
— Босс, ты решила лично проверить мою работу? Неужели ты перестала мне доверять? — усмехнулся он.
— Нет, Боб, — ответила Елена. — Очень хорошо, что ты здесь. Поможешь найти то, что потеряли эти милые люди.
Следуя указаниям Рэдфорда, она отыскала ключ и отперла подвал. Дверь скрипнула, выпуская наружу затхлый воздух, пропитанный десятилетиями забытья.
— Прошу, джентльмены, — сказала она, отступая в сторону.
Оборотни спустились в подвал, и сквозь приоткрытую дверь доносилось лишь приглушённое шуршание шагов по пыльному полу да редкие скрипы старых досок. В воздухе повисла напряжённая тишина — словно сам дом затаил дыхание, наблюдая за происходящим.
Елена, Элеонора, Райн, Арес и Леонардо присели на деревянную лавочку у крыльца. Лунный свет серебрил их силуэты, превращая сцену в застывший кадр немого кино. Ветер шелестел листвой, и где-то вдалеке слышался одинокий крик ночной птицы — будто природа напоминала, что мир не ограничивается этим маленьким клочком земли, где сейчас решалась судьба нескольких жизней.
Через некоторое время к ним подошёл Рэнкин. Его глаза блеснули в полумраке — не то от азарта, не то от усталости. Он остановился перед Еленой, чуть наклонив голову, и произнёс:
— Босс, я учуял два тела. Одно в ящике, перетянутом цепью, другое — завернуто целлофаном.
Голос его звучал ровно, но в нём угадывалась скрытая насторожённость. Казалось, даже воздух вокруг сгустился, пропитанный запахом старой древесины, пыли и чего-то ещё — едва уловимого, но тревожного.
— Выносите оба, — приказала Елена, её голос прозвучал как удар хлыста — коротко, чётко, без тени сомнения. — Элеонора заберёт всё. Не так ли? — Она повернула голову к девушке, и её взгляд, холодный и пронзительный, словно прожёг насквозь тонкую ткань розового платья.
Элеонора вздрогнула, но тут же взяла себя в руки. Её пальцы сжали край юбки, а на лице мелькнула тень неуверенности, быстро сменившаяся маской безразличия.
— Всё верно, мы заберём оба тела, — быстро ответила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Но в нём всё же проскользнула нотка напряжения — будто она сама не до конца верила в то, что говорила.
Оборотни вернулись через несколько минут. В их руках — один ящик, длинный и массивный, скованный ржавыми цепями, другой — свёрток, укутанный в целлофан, словно мумия из забытого склепа. Скрипнула дверь пикапа, затем глухой стук — ящики заняли своё место в кузове.
Элеонора сделала шаг вперёд, её пальцы дрогнули, будто она хотела прикоснуться к одному из свёртков, но тут же отдёрнула руку. Она бросила короткий взгляд на Елену — в нём читалось что-то неуловимое: то ли благодарность, то ли скрытая угроза. Затем развернулась и села в машину. Двигатель взревел, фары вспыхнули, и пикап медленно тронулся с места, растворяясь в ночной тьме.
Елена постояла ещё мгновение, глядя вслед удаляющемуся автомобилю. Ветер подхватил её волосы, играя ими, словно пытаясь унести прочь тревоги и сомнения. Она глубоко вдохнула прохладный ночной воздух, чувствуя, как напряжение постепенно покидает тело.
— Пора и им по домам, — произнесла Елена, оглядывая затихший двор. Лунный свет серебрил контуры дома, превращая привычные очертания в загадочные силуэты. Ветер шелестел листвой, будто перешёптываясь с темнотой, а где-то вдали раздавался одинокий лай собаки — последний привет уходящего дня.
— Боб, ты тоже свободен. Завтра у тебя выходной. Заслужил, — добавила она, поворачиваясь к Рэнкину. В её голосе прозвучала редкая нотка теплоты — не приказ, а искренняя признательность.
Рэнкин слегка склонил голову, и в тусклом свете фонаря его глаза блеснули. На лице появилась улыбка — не широкая, но настоящая, с оттенком облегчения и гордости.
— Спасибо, босс, — ответил он, и в этих простых словах прозвучало больше, чем просто благодарность. В них читалась верность, уважение и молчаливое обещание: «Я не подведу».
Елена кивнула, её взгляд задержался на нём на секунду дольше, чем обычно. Она хотела добавить что-то ещё, но передумала. Слова были излишни.
Она села в машину, Арес устроился рядом. Салон наполнил приглушённый свет приборной панели, отбрасывая на их лица причудливые тени. Двигатель тихо заурчал, и машина плавно тронулась с места.
По дороге царила тишина — не напряжённая, а скорее задумчивая. Город спал, окутанный мягким покрывалом ночи. Редкие фонари мелькали за окном, создавая иллюзию бегущих огней, а вдали мерцали неоновые вывески, словно далёкие звёзды.
Арес покосился на Елену. В полумраке его черты казались резче, а глаза — темнее, почти непроницаемыми. Он открыл рот, будто хотел что-то сказать, но передумал. Вместо этого лишь слегка кивнул, как бы подтверждая негласное соглашение: «Сегодня мы сделали то, что должны были».
Когда машина подъехала к клубу, Арес вышел, не проронив ни слова. Он остановился на пороге, обернулся и бросил на неё короткий взгляд. В нём смешались благодарность, лёгкая тревога и что-то неуловимое — будто он хотел сказать больше, но не нашёл слов.
— До связи, — наконец произнёс он, и его голос прозвучал тише, чем обычно.
— До связи, — ответила Елена, её губы тронула едва заметная улыбка.
Двери клуба поглотили Ареса, а она снова тронулась в путь.