Клыки и прецеденты

Лестница закончилась небольшой площадкой перед массивной железной дверью. Когда она распахнулась, перед ними предстал зал, украшенный гобеленами. Елена мгновенно оценила их — многие были подлинными, сотканными несколько веков назад. Их выцветшие узоры рассказывали истории о битвах, любви и предательстве, но сейчас они служили лишь фоном для новой драмы.

Напротив входа находилось кресло, на котором восседал крупный мужчина в мохнатой шубе. Его фигура излучала власть, а взгляд — холодный, пронзительный — казалось, проникал в самую душу. У его ног расположился молодой вер-леопард — его поза была покорной, но в глазах тлел огонь непокорности. Справа от кресла стоял высокий широкоплечий блондин в белой сорочке, шотландском килте, гольфах и туфлях. Его внешность была почти театральной, но в ней чувствовалась сила — сила, которую нельзя недооценивать.

Леонардо вышел на середину зала и низко поклонился сидящему в кресле.

— Мастер, вот женщина, которая помогла мне выбраться на свободу. Она называет себя Онса. Оборотни рассказывают, что она очень хороший юрист и Фирес четырёх стай города, — его голос звучал почтительно, но в нём сквозила нотка гордости — словно он представлял редкую драгоценность.

— Моё имя — Родриго. Я — мастер этого города, — произнёс мужчина в кресле с окситанским акцентом. Его голос был мощным, низким, привыкшим отдавать приказы войскам. Каждое слово звучало как удар молота, оставляя след в воздухе. — А это мой заместитель — Саймон МакГрегор.

— Шимон МакГрегор, мой мастер, — поправил его приятным баритоном шотландец. Его голос был мягким, почти мелодичным, но в нём чувствовалась сталь. Больше он не произнёс ни слова, лишь слегка склонил голову, демонстрируя уважение.

— Я слышал о тебе много хорошего и невероятного, Онса. И рад, наконец, с тобой познакомиться, — Родриго улыбнулся, но его глаза оставались холодными, как лёд.

— Взаимно, мастер, — вежливо кивнула Елена, сохраняя спокойное выражение лица. Её пальцы слегка сжались в кулак, но она тут же расслабила их, не позволяя нервозности взять верх.

— Ты превосходишь всё, что я о тебе слышал, — сказал мастер города по-английски, его взгляд скользнул по её фигуре, оценивая каждую деталь.

— Ты очень добр, мастер, — Елена вежливо склонила голову. — Скажи, Шимон МакГрегор, ты из тех МакГрегоров, чей клан был ликвидирован королём Джеймсом VI после битвы Глен Фруин в 1603 году?

— Да, — не сказал, а буквально выплюнул Шимон, и его губы искривились в гримасе, прежде чем он выругался по-гаэльски. Слова вырвались резко, с горечью, которую он не смог скрыть.

— Как не стыдно, пользоваться такими словами в присутствии леди, — возмутилась она. Вампир смущённо пробормотал извинения, его щёки слегка порозовели — редкий признак эмоций у существа, привыкшего скрывать свои чувства.

Они ещё побеседовали — разговоры крутились вокруг политики, власти и тонкостей межвидовых отношений. Время текло медленно, словно вязкий мёд, и лишь около часа ночи начали прощаться. Уже у дверей их окликнули.

— Арес должен остаться, — сказал МакГрегор, его голос прозвучал резко, как удар хлыста.

Елена мгновенно развернулась, её движения были быстрыми, но контролируемыми. Она положила гиенолаку правую руку на плечо — прикосновение было твёрдым, почти собственническим.

— Арес пришёл со мной и уйдёт со мной, — её голос звучал спокойно, но в нём звенела сталь.

— Ферис, возвращайся к машине и не волнуйся. Со мной всё будет в порядке, — попытался урезонить её Арес, но в его глазах читалась тревога.

— Почему ты назвал Онсу Ферис? — удивился Шимон, его брови приподнялись, а в голосе прозвучало неподдельное любопытство.

— Я Фирес Ареса. Он мой человек, а значит, под моей защитой. Гиенолак уйдёт со мной, даже если ради этого мне придётся драться, — её лицо стало каменным, глаза помертвели. С таким лицом она убивала ягуаров и боролась за статус Фиреса — в нём не было ни страха, ни сомнений, только холодная решимость.

Мужчины посмотрели на неё в немом изумлении. Даже мастер города слегка приподнял бровь, словно оценивая её слова.

— Он твой любовник? — задал волновавший вампиров вопрос Леонардо. Его голос дрогнул, выдавая интерес, который он пытался скрыть.

— Не твоё дело. За своих людей я убиваю, независимо от того, любовники они мне или нет, — её ответ прозвучал как удар молнии.

Райн встал слева и чуть сзади неё, прикрывая спину. Его поза была напряжённой, но спокойной — он был готов действовать по первому сигналу.

Родриго расхохотался — его смех эхом разнёсся по залу, наполняя пространство странной, почти безумной энергией.

— Ты и правда готова убить за своих людей, — сказал он, его глаза сверкнули. — Я чувствую твою решимость драться. А вот страха перед нами в тебе почему-то нет. Мне это нравится. Ты или очень храбрая, или очень глупая женщина. Забирай свою вергиену и уходи. Аудиенция окончена.

Елена потянула Ареса к лестнице, её пальцы крепко сжимали его руку. Лигр прикрывал их отход, его шаги были тихими, но уверенными. Они двигались как единое целое — стая, готовая защищаться до конца.

Моя команда

В машине гиенолак наконец выдал всё, что он о ней думает. Его голос дрожал от сдерживаемого волнения, а в глазах плескалась смесь восхищения и ужаса.

— Онса, ты с ума сошла! Бросить вызов мастеру города и вампирам — это уму непостижимо. Они быстрее и сильнее тебя в несколько раз. Мне ничего не угрожало, мастер МакГрегор всего лишь хотел со мной побеседовать. Ты была крайне неосторожна. Я чуть инфаркт не заработал, когда ты заявила, что я твой и ты готова драться с любым, кто оспорит это утверждение, — возмущался Арес, нервно сжимая кулаки. Пока она выруливала со стоянки, его взгляд метался между её сосредоточенным лицом и зеркалами заднего вида — словно он всё ещё ожидал погони.

Затем, чуть понизив голос, он спросил:

— Ты правда считаешь меня своим человеком?

Елена на мгновение оторвала взгляд от дороги. В свете уличных фонарей её лицо казалось высеченным из мрамора — строгое, решительное, но в глазах теплилась теплота, которую она редко кому-либо показывала: