Страница 7 из 97
Глава 2. Мужчины, есть мужчины
Проводив вервольфа задумчивым взглядом, Елена вернулась в палату. Воздух здесь казался гуще, пропитанный запахом антисептиков, лекарств и едва уловимой тревогой. За окном медленно сгущались сумерки, окрашивая небо в глубокие фиолетовые тона, а в палате горела лишь прикроватная лампа, отбрасывая тёплый круг света на лицо Роя.
— Хочешь поговорить? — Елена вернула стул к кровати, села и нежно погладила Роя по запястью. Её пальцы были прохладными, но прикосновение согревало.
— Тебе не противно ко мне прикасаться? — меланхолично спросил Доусон, не отрывая взгляда от ламп на потолке. Его голос звучал глухо, будто доносился из далёкой пещеры. Он мрачно хмыкнул. — Я ведь теперь чудовище, дикий зверь, персонаж ужастика.
— Не говори ерунды, подумаешь — три ночи в месяц станешь бегать в волчьей шкуре по лесу, нашёл проблему, — отмахнулась миссис Куинн, её тон был лёгким, почти насмешливым, но в глазах читалась твёрдая решимость. — У меня тоже ежемесячно на целых пять дней случается МС и красный день календаря. А ещё я раз в год на четыре-шесть недель улетаю на учения или в командировку от Национальной гвардии. Это не повод для трагедии. Будешь отсутствовать на работе вместе с пятью нашими сотрудниками три дня полнолуния, потом отработаешь в субботу. Твой контракт я перепишу.
— Пять оборотней! — поражённо воскликнул Рой, резко повернув голову. В его глазах мелькнуло недоверие, смешанное с изумлением. — У нас пять оборотней? Половина сотрудников?
— Извини, шесть, — поправилась Елена, слегка улыбнувшись. — Анна работает и в офисе, и в агентстве, поэтому я обсчиталась.
— Бухгалтер — оборотень? — уточнил Доусон, нахмурившись. Его брови сошлись на переносице, а в голосе прозвучало недоумение.
— Леопард, если быть точным, — улыбнулась она, её глаза заблестели от едва сдерживаемого веселья. — Я же говорила, не догадаешься.
— А кто ещё? — потребовал брюнет, его голос стал настойчивее, а в глазах вспыхнул азарт.
— Сам увидишь, когда вернёшься, — ласково сказала Елена, её пальцы продолжали мягко поглаживать его запястье. — Это случится после январского полнолуния. А до тех пор поживёшь в доме заместителя вожака стаи, поучишься контролировать своего зверя. Она — опытный вервольф и хороший педагог.
— Скажи, кто у нас оборотень? — Доусон низко зарычал, его глаза на мгновение пожелтели, а на скулах заиграли желваки.
Елена ответила более впечатляющим рыком — глубоким, гулким, от которого задрожали стёкла в окнах и даже лампа мигнула. Рой пристыжённо заткнулся, его плечи опустились, а взгляд стал виноватым.
— Напугал кошку мышкой, — миролюбиво проговорила она, наклоняясь и целуя Роя в лоб, глаза и губы. Её прикосновения были нежными, успокаивающими. — Я уже не первый год магистрат вервольфов, а с недавних пор ещё и вер-леопардов. Рыком меня не возьмёшь, но ради твоего спокойствия я отвечу: Брэм и Фриман — леопарды, Долорес — львица, Рэнкин — крысолюд, Ласло и теперь ты — вервольфы, Аполло — гиенолак.
— Ты знала это и взяла их на работу? — вытаращился на девушку Рой. Равнодушие как не бывало — его глаза горели любопытством и лёгким шоком.
— Если бы только взяла. Брэм пришёл устраиваться на работу через две недели после нападения, когда его за ликантропию из армии выдворили, — рассказала Елена, аккуратно поправляя одеяло. Её движения были плавными, почти ритуальными. — Я за ручку отвела его к вожаку вер-леопардов, отлупила силовика стаи и стала магистратом вер-леопардов. Вот почему я уже три месяца везде таскаю за собой Нила. Ему нужен был присмотр как вновь обращённому, а мне — демонстрация силы.
— Значит, когда ты сказала, что вправляла Аполло мозги, ты ругалась с оборотнем? — сдерживая волнение, уточнил Рой. Его голос дрогнул, а пальцы непроизвольно сжались в кулак.
— Я не ругалась, — легкомысленно ответила девушка, её губы изогнулись в лукавой улыбке. — Аполло прыгнул на меня через стол. К счастью, я увернулась и выбросила его в окно.
— Ты, насколько я помню, осталась целой и невредимой, — резонно заметил Доусон, всё ещё не осознавая всей опасности, которая грозила его девушке. — А как насчёт охранника? Он сильно пострадал? Всё-таки у нас второй этаж.
— Слегка порезался о разбитое стекло, — сказала она небрежно, словно речь шла о пустяке. — Для оборотня такие повреждения сущая ерунда. Этот инцидент помог расставить все точки над i. Парень осознал ошибочность своего поведения и с чистой совестью объявил меня своей Фирес.
— Что ещё за зверь эта Фирес? — не понял будущий вервольф. Его взгляд был растерянным, будто он пытался ухватить ускользающую мысль.
— Уважительное обращение к своему покровителю в среде оборотней. Это значит, что я более сильная и опытная особь, чем он. Объявляя меня своей Фирес, Аполло признал за мной более высокий ранг и получил право требовать моей защиты и помощи в случае возникновения любых проблем. Разумеется, не за просто так, — подмигнула девушка. — В благодарность за покровительство подопечный оборотень в любое время дня и ночи является на зов доминанта и выполняет любые поручения. В пределах разумного, конечно, — торопливо уточнила она, видя, как желтеют карие глаза мужчины. — Это не рабство, а взаимовыгодное сотрудничество. Все мои сотрудники и клиенты, а среди них, поверь, немало оборотней, под моей защитой. А защита Онсы — дорогого стоит. Я редко угрожаю, как ты знаешь, но всегда выполняю свои угрозы. Аполло не хотел меня убивать, только проверить правдивость слухов, как я стала магистратом вер-леопардов. Проверил на свою голову. Теперь он должен оплатить новое окно в кабинете.
– Кто такой магистрат стаи? – переспросил Доусон, чувствуя, что у него голова идет кругом от обилия информации. Его голос звучал тихо, будто он боялся нарушить хрупкую гармонию момента.
— Это чужак, добившийся уважения стаи. Этакий посредник между миром людей и миром оборотней. Можно сказать, этакий «адвокат «пушистых», — пояснила Елена, её улыбка стала теплее, а глаза заблестели.
Рой ненадолго замолчал, переваривая услышанное. Его мысли метались, словно листья на ветру, пытаясь уложить в голове новую реальность. Миссис Куинн терпеливо ждала, её взгляд скользил по его лицу, отмечая каждую эмоцию. В голове она уже прикидывала, как доставит домой свою любимую «бомбу замедленного действия», как про себя называла Роя.
— Когда меня выпишут? — наконец выдал Доусон, меняя тему. Его голос звучал ровно, но в нём угадывалась скрытая тревога.