Страница 50 из 97
— Она и есть босс, да такой, до которого тебе ещё расти и расти, — убеждённо произнёс Дэвид. — Она распределила охранников так, чтобы в каждом офисе всегда находился хотя бы один оборотень. Такое правило она ввела после того, как в агентство заявился лев-оборотень и хотел забрать мисс Мартинес. Уилсон пытался остановить пришельца, и его впечатали в стену. А босс ударила льва посеребрённым ножом для писем и заявила, что Долорес и каждый работник агентства под её защитой. Она очень храбрая и заботливая, наша миссис Куинн.
Он сделал паузу, затем добавил:
— Недавно звонил Джерри. Ты помнишь авиамеханика Джерри? — Рой кивнул. — Он звонил узнать, что делать с собачьей шерстью, которую он нашёл в салоне самолёта. Я так понял, что Онса привезла тебя с Востока в животной форме.
— Да, она привезла меня в виде волка. После нападения я был так плох, что она заставила местного вожака стаи спровоцировать моё перекидывание в волка.
— Ты дурак, что бросил её после всего, что она для тебя сделала. Если бы меня любила такая женщина, я бы её на руках носил и ноги целовал, — резко сказал Дэвид.
— Откуда ты знаешь, что мы расстались?
— Всё агентство слышало ваш скандал. Онсе плевать, что ты вервольф. Я это точно знаю. Она постоянно о тебе вспоминала и рассказывала о твоих успехах в управлении зверем.
Из-за двери донеслись вопли: «Так его, Онса!» Это сотрудники агентства собрались у большого телевизора в холле, комментируя передачу. Кто-то хлопал в ладоши, кто-то выкрикивал одобрительные реплики, а кто-то тихо шептал: «Вот это да…»
— Дело не только в том, что я теперь вервольф, — тихо произнёс Рой, опустив взгляд. — Она — мой Фирес. Когда мы прилетели, и она отвязала меня от багажной полки, я пытался напасть на неё. Она прыгнула мне на спину, прижала к полу и заставила признать главной. И не только мой Фирес… В первую неделю января она представляла меня стае. Один черный волк бросил ей вызов. Онса одолела его сначала в человеческой форме, метнув ножи и поранив ему плечо, а потом и в животной — прыгнув ему на спину и держа прижатым к земле, пока он не признал её более высокое положение в стае. На том же собрании стая избрала её Ильвой, то есть главной волчицей, королевой волков. Это значит, что если она меня захочет, я не смогу ей отказать. А мне придётся ждать, когда она снизойдёт до меня. Я не готов делить свою девушку с вожаком стаи. Я ему сейчас не конкурент.
— Ты же делил её с Маршаллом, разве нет? — спросил Дэвид.
— У Терри к ней совсем другой интерес. Сексом она занималась только со мной. Теперь она может получить любого волка, я ей вряд ли нужен, – горько выдавил Доусон.
— Она ждала тебя, дурака, как прежде ждали женихов с войны, — твёрдо произнёс Дэвид, глядя другу прямо в глаза. — Ни с кем не встречалась. Только с Терри. Ты хоть понимаешь, сколько сил она вложила, чтобы тебя вытащить? Не только физически — морально. Она не отступила, когда все вокруг твердили, что вервольф — это приговор.
Рой сжал кулаки, костяшки побелели. В груди клокотала смесь стыда и боли — слова Дэвида били точно в цель.
— Ты думаешь, ей было легко? — продолжил Дэвид, не давая ему опомниться. — Она ночами не спала. Тащила на себе две фирмы и регулярно справлялась о твоем здоровье и успехах. Помнишь, как ты в первый месяц срывался? Рычал, бросался на стены. А она снимала трубку и говорила: «Рой, я здесь. Ты не один». И ты успокаивался. Потому что чувствовал — она не боится. Она верит в тебя.
В кабинете повисла тяжёлая тишина. Где-то за дверью по-прежнему доносились возбуждённые голоса сотрудников, но здесь, в четырёх стенах, время словно остановилось.
— А знаешь, что самое смешное? — Дэвид усмехнулся, но в его глазах не было веселья. — Ты решил, что она тебя бросит, потому что ты стал «зверем». А она, выходит, тебя не бросила, потому что ты… недостаточно зверь. Ты застрял где-то посередине: не человек, не волк, и сам не знаешь, чего хочешь.
Рой резко поднялся, прошелся по кабинету, затем остановился у окна. За стеклом сгущались сумерки, огни города мерцали, как звёзды на небе.
— Я не могу быть её подчинённым, Дэвид. Не могу ждать, пока она соизволит взглянуть в мою сторону. Я мужчина. Я должен быть тем, кто защищает, а не тем, кого защищают.
— Так защити её! — рявкнул Дэвид, теряя терпение. — Но не от оборотней, а от себя самого. От своей гордыни, от страха, что ты недостоин. Ты думаешь, она искала бы тебя по всей стране, тащила через полстраны в волчьем обличье, если бы ты был ей безразличен?
Рой молчал. Перед глазами всплывали картины: Елена, склонившаяся над ним в полутёмной палате. Ее голос спокойный и уверенный в трубке. Её взгляд, полный решимости, когда она заявила стае: «Он мой».
— Она не просто тебя любит, Рой. Она тебя выбрала. А ты взял и сбежал, — тихо добавил Дэвид. — И знаешь что? Если ты сейчас не соберёшься с духом и не попытаешься всё исправить, ты потеряешь её навсегда. Потому что такая женщина не будет ждать вечно.
За дверью снова раздался взрыв аплодисментов — видимо, Елена только что выдала очередной убийственный аргумент. Рой закрыл глаза, пытаясь унять бурю внутри.
— Что мне делать? — прошептал он, впервые за весь разговор глядя на Дэвида с настоящей мольбой.
— Иди к ней. Сейчас. Пока она в студии. Скажи всё, что должен был сказать ещё тогда. И на этот раз не убегай, — твёрдо ответил Дэвид. — Потому что если ты опять струсишь, я лично тебя найду и сам в волка перекину. Чтобы знал, каково это — быть по-настоящему загнанным.
Рой глубоко вдохнул, выдохнул, затем кивнул. В его глазах наконец появился тот самый огонь — не звериный, а человеческий. Огонь решимости.
Митчелл вздохнул и включил звук.
На экране Елена Куинн выглядела монументально. Ведущий, чей призрачный кондор теперь сидел смирно, явно признал поражение.
—
Наш эфир подходит к концу, — произнес он, глядя в камеру. — Миссис Куинн, ваше последнее слово зрителям?
Елена чуть подалась вперед. Её взгляд, казалось, прошивал экран насквозь, обращаясь к каждому, кто сидел по ту сторону — и особенно к одному конкретному волку.
—
Моё слово простое: не бойтесь тех, кто отличается от вас. Бойтесь тех, кто призывает к ненависти. Любовь и преданность не меняются от того, выросла у человека шерсть или нет. Преданность — это выбор, который мы делаем каждый день. Я свой выбор сделала.
Экран погас. Митчелл отложил пульт и посмотрел на Роя. Тот стоял, вцепившись пальцами в край стола.
Коридоры агентства. 19:15