Клыки и прецеденты

Глава 13. Телепередача

В 18:30 вечера в кабинет Доусона вошёл его заместитель Дэвид Митчелл. В воздухе ещё витал запах недавнего скандала: едва уловимый шлейф парфюма Елены и терпкий оттенок мужского одеколона Роя. Дэвид молча подошёл к телевизору, щёлкнул пультом, и экран ожил, залив комнату холодным голубым светом.

На экране появилась студия, оформленная в строгих тонах: чёрные панели, хромированные детали, геометричные линии. В центре, словно троны, стояли три кресла. В центральном, обращённом к зрителям лицом, восседал ведущий передачи. Над его головой парил призрачный кондор, высматривая добычу. Его глаза, пронзительные и чуть прищуренные, выдавали природную хитрость. Справа расположился мистер Бёрнс — президент Общества защиты прав животных «Братья меньшие». Его лицо, изборождённое морщинами, хранило выражение холодной решимости, а пальцы нервно теребили край пиджака. Левое кресло заняла Елена Куинн. Она сидела прямо, с царственной осанкой, но в её взгляде читалась стальная готовность к бою.

Ведущий, подмигнув зрителям с театральным лукавством, бросил первый вопрос:

—

Миссис Куинн, скажите, это правда, что ваш компаньон и бойфренд — вервольф?

Сидя в своем кабинете, Рой вцепился в подлокотники кресла и затаил дыхание. В висках застучало, а ладони невольно сжались в кулаки.

—

Да, это правда, — ответила Елена спокойно, но с такой твёрдостью, что даже ведущий на мгновение замер. — Мой милый пострадал от нападения вервольфа на это Рождество, когда катался на лыжах в горах. Я привезла его домой и выхаживала, пока он не поправился.

Рой облегчённо выдохнул, но тут же снова напрягся.

Ведущий не собирался отступать:

—

Вы встречаетесь с ним, несмотря на то, что он стал вервольфом?

—

Да, я продолжаю с ним видеться, — её голос звучал ровно, но в нём угадывалась непоколебимая уверенность.

—

Значит, ли это, что вы не собираетесь его бросать? – уточнил ведущий. – Мистер Бёрнс утверждает, что оборотни — просто дикие звери, готовые растерзать любого. Особенно в полнолуние.

Елена повернулась к Бёрнсу, и в её глазах вспыхнул вызов:

—

Я не собираюсь бросать своего любимого. Даже если он стал волком. — Она выдержала паузу, а затем добавила, глядя прямо в камеру: — Мистер Бёрнс, наверное, нечасто видит оборотней. Я же общаюсь с клиентами-оборотнями каждый день. В любой день месяца, кроме полнолуния, это обычные люди, как мы с вами. — Её голос стал чуть громче, наполняясь страстью. — И проблемы, с которыми они приходят к адвокату, такие же, как у других моих клиентов-людей. Разводы, заключение договоров, составление завещаний, возмещение вреда, защита интересов, восстановление на работе и так далее.

Мистер Бёрнс не сдавался:

—

Как вы можете любить зверя? Ложиться в постель с тем, кто может в любой момент превратиться в волка и растерзать вас?

Елена усмехнулась — не зло, а с лёгкой иронией, словно объясняла очевидное ребёнку:

—

А как вы не боитесь поворачиваться спиной к жене, которая жарит котлеты? Вдруг она обидится и опустит вам на спину горячую сковороду?

Зал засмеялся, а Бёрнс покраснел.

— Если серьёзно, оборотни плохо контролируют себя только в первые один-два месяца. Впоследствии и в человеческой, и в животной форме они ведут себя вполне спокойно и нападают только при крайней необходимости.

—

Вы говорите так, словно оборотни — невинные овечки. Они опасны, — настаивал Бёрнс.

—

Я не говорила, что оборотни невинны. Я утверждаю, что они такие же люди, как мы с вами. Только быстрее и сильнее. А если говорить об опасности… — Елена сделала паузу, её взгляд стал жёстче. — На прошлой неделе в мой кабинет пришёл человек, назвался представителем вашей организации и выстрелил в меня трижды. Мне повезло. Я успела спрятаться под столом, а стрелка обезвредил охранник. Сейчас это дело расследует полиция.

Бёрнс побледнел, но быстро взял себя в руки:

—

Этот человек явно солгал. Наша организация не призывает к насилию. Мы боремся за права животных. И считаем, что оборотни тоже животные. И должны иметь права животных.

—

Сколько раз в своей жизни вы видели оборотня, мистер Бёрнс? — спросила Елена, наклонившись вперёд.

—

Я видел жертв нападения оборотней, мне этого достаточно, – резко возразил

«зелёный».

—

Тогда поговорим о жертвах нападения, – сложила ладони домиком и придирчиво оглядела собеседника. – Вы в курсе, что все оборотни нашего города, по сути, выжившие жертвы нападения? Вы же не призываете лишить гражданских прав и не называете проститутками жертв изнасилования?

—

Жертвы изнасилования не превращаются в полнолуние в животных, — отрезал Бёрнс.

—

Не превращаются, но некоторые из них находят и зверски убивают своих мучителей или людей, похожих на них. – поделилась информацией адвокат.

Митчелл выключил звук и долго пристально смотрел на друга. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на стене.

— Давно ты знаешь, что я оборотень? — наконец спросил Рой, не глядя на товарища.

— С начала января, – будичным тоном сообшил Дэвид. – 2 января босс объявила, что на тебя напал волк, и до конца месяца ты будешь лечиться в санатории. После этого мы составляли графики дежурств, и она сказала, что ты, возможно, станешь вервольфом. Потом рассказала, что у нас почти половина сотрудников — оборотни.

— И как ты это воспринял? — настороженно спросил Рой.

Дэвид пожал плечами:

— Ну, неладное я начал подозревать ещё в конце октября, когда эти люди взяли выходные на день полнолуния, а после отработали пропущенный день в субботу. Услышав об оборотнях от босса, я сначала испугался. Потом решил, что, если она — слабая женщина — их не только не боится, но и берёт с собой в суд, то мне, бывшему сержанту, бояться своих подчинённых не пристало. Кроме того, наши оборотни ничем в поведении от других сотрудников не отличаются.

— Ты называешь её боссом? — удивился Рой.