Клыки и прецеденты

Глава 11. Второе покушение

Просторное помещение с высокими потолками дышало респектабельностью: полированный мрамор пола отражал приглушённый свет бронзовых бра, строгие линии мебели из тёмного дерева придавали интерьеру сдержанную элегантность. Эта атмосфера безупречного порядка резко контрастировала с видом посетителя.

Перед бывшим морпехом Брэмом предстал потрёпанный мужчина неопределённого возраста. Его одежда выглядела так, будто он не снимал её неделями — мятые складки, пятна, расстёгнутый воротник. Спутанные волосы падали на лоб, а в глазах горел лихорадочный блеск человека, загнанного в угол. Он настойчиво требовал встречи с Еленой, повторяя одну и ту же фразу словно мантру:

— Мне нужно поговорить с миссис Куинн. Это срочно.

Его голос дрожал, слова сливались в монотонный рефрен, а пальцы нервно теребили край пиджака.

Брэм сначала отметил про себя неряшливый вид визитера. Взгляд опытного бойца мгновенно выхватил детали: дрожащие руки, бегающий взгляд, напряжённую позу. Но вскоре он уловил едва заметный, но безошибочный запах ружейной смазки — тонкий, металлический аромат, который не спутаешь ни с чем. Его ноздри едва дрогнули — годами отточенный инстинкт сработал мгновенно.

Не показывая волнения, Брэм вежливо предложил мужчине пройти к кабинету Елены. Его движения были плавными, почти ленивыми, но в глазах читалась холодная сосредоточенность. Всё произошло молниеносно: как только посетитель попытался достать пистолет из внутреннего кармана, Брэм уже держал оружие в своей руке, а незадачливого стрелка — за локоть. Хватка вер-леопарда была железной, но аккуратной — он не причинил боли, лишь лишил возможности сопротивляться.

В кармане задержанного обнаружились водительские права и визитка Общества «Братья меньшие» на имя Вэйна Бенинга. Визитка была выполнена из качественной бумаги с тиснением, но уголки её оказались потрёпанными, словно владелец часто доставал её, сомневаясь, стоит ли показывать. На глянцевой поверхности виднелись следы пота — свидетельство нервного напряжения.

Ещё утром детектив Дон доложил Елене о результатах расследования. Выяснилось, что организация занимается спасением животных от жестокого обращения и лабораторных исследований, а также активно борется за лишение оборотней гражданских прав. Их листовки, расклеенные по городу, пестрели кричащими заголовками и фотографиями: измученные собаки в лабораториях, кошки с зашитыми глазами, волки в клетках. Изображения вызывали одновременно жалость и гнев, но за праведным пафосом скрывалась радикальная идеология — ненависть к тем, кто, по их мнению, «нарушал естественный порядок».

На этот раз Елена решила не обращаться в полицию, а выяснить всё самостоятельно. Она сидела в своём кабинете — в комнате с панорамными окнами, откуда открывался вид на городской пейзаж. Солнечные лучи пробивались сквозь жалюзи, рисуя на полу геометрические узоры. Елена достала телефон, чтобы набрать номер Монро, но внезапно раздался звонок от неизвестного.

Экран высветил скрытый номер, и в динамиках раздался знакомый баритон:

— Ферис, это Арес. Я поправился. Чем я могу услужить тебе?

В тоне Ареса звучала почти детская радость, будто он ждал этого звонка с самого пробуждения. Елена на мгновение закрыла глаза, впитывая теплоту его голоса. Затем ответила, и её тон стал твёрдым, почти металлическим:

— Арес, в клубе есть место, где можно допросить человека, покушавшегося на мою жизнь?

— Конечно, Ферис. Для тебя — всё что угодно, — ответил он без колебаний, и в его голосе прозвучала безоговорочная преданность.

— В таком случае я сейчас приеду.

Елена вышла в холл, где Брэм всё ещё держал стрелка. Мужчина дрожал, его глаза были полны страха и отчаяния. Елена окинула его холодным взглядом, затем кивнула Брэму.

— Поехали.

Елена посадила в машину испуганного стрелка под охраной Брэма и направилась в клуб. По дороге дождь начал накрапывать, оставляя на лобовом стекле капли, похожие на слёзы. Город за окном превращался в размытую мозаику огней и теней. Елена вела машину уверенно, её пальцы крепко сжимали руль, а мысли крутились вокруг предстоящей встречи.

Свидание с Аресом

Вер-леопарда внутрь клуба не пустили — охрана знала свои обязанности, — но у входа её встретил Арес. Он был весь в коже: чёрный облегающий костюм подчёркивал рельеф мышц, а в глазах горел хищный, но преданный огонь. Арес принял из рук Елены пленника с лёгкостью, будто это был не человек, а кукла.

Брэм взял с гиенолака страшную клятву, что с Еленой ничего не случится, и уехал на её машине обратно в агентство. В его взгляде читалось беспокойство, но он знал: когда Елена принимает решение, спорить бесполезно.

Елена объяснила Аресу, какую информацию желает получить от задержанного. Тот кивнул, вызвал двух громил — мужчин с лицами, будто высеченными из гранита, — передал им пленника вместе с чёткими указаниями. Стрелка увели, а в воздухе повисла тяжёлая тишина, пропитанная ожиданием.

— Через полчаса, максимум через час, твой стрелок расскажет всё, что ты хочешь знать, — заверил Арес. Его голос звучал уверенно, почти буднично, как будто речь шла о заказе кофе.

— Спасибо, Арес, — Елена погладила его по щеке. Её пальцы на мгновение задержались на тёплой коже, и он прижался к её ладони, словно давно не знал ласки. В этом простом движении читалась глубокая, почти болезненная потребность в человеческом тепле.

— Пока идёт допрос, Ферис не желает поиграть? — с надеждой в голосе спросил Арес, заглядывая ей в глаза. Его взгляд был полон желания, но в нём также таилась робкая мольба — словно он боялся, что она откажет.

— Может быть, — задумчиво протянула Елена, её губы тронула едва заметная улыбка. — Но мой инвентарь и костюм для игры остались в машине Аполло.

— Инвентарь у нас найдётся, и костюм подберём, — тут же откликнулся Арес, и в его глазах вспыхнул азартный огонёк. Он явно предвкушал предстоящее.

— Отлично. Тогда пошли играть.

Арес подозвал одного из охранников и что-то шепнул ему. Охранник окинул Елену оценивающим взглядом — не наглым, а профессиональным, будто оценивал товар, — кивнул и исчез за дверью. Елена взяла протянутую гиенолаком руку, и они поднялись по лестнице. Ступени под ногами казались мягкими, поглощая звуки, а воздух был напоён тонким ароматом сандала и кожи.