Страница 58 из 65
— Я рада, что тебя отпустили, — говорит она, но в ее словах почти нет эмоций.
— Да, — я сглатываю. — Но почему его не арестовали там со мной?
— Что именно ты у меня спрашиваешь, Ром? — спрашивает она резко, словно уже заняла оборонительную позицию. Я чувствую, как вокруг нее выстраиваются стены, пусть и не физические.
— Это сделал он, — я смотрю на ее ногу. — Он, блять, поднял на тебя руки.
— Это был несчастный случай.
— Я бы никогда случайно не сделал ничего подобного.
Она отдергивает руку.
— Потому что ты — это ты, а он... он не хотел этого.
— К черту все это!
— Просто прекрати! — почти кричит она, но голос у нее хриплый и в конце дрожит. — Все сложно.
— Потому что он твой босс? — спрашиваю я, сжимая кулаки. — Или потому что он твой бывший?
Я не знаю, какого ответа я жду, потому что ни один из них меня не утешит, но я в ярости, и мне больно видеть ее в таком состоянии. Это пробуждает во мне все мои негативные чувства.
Я жду ответа Лили, наблюдая, как она на мгновение закрывает глаза, а затем снова открывает их.
— Между нами все кончено, — говорит она.
По крайней мере, мне кажется, что я слышу именно это. Но это не просто слова, это клинок, полосующий мне грудь.
— Почему?
Я просто ничего не могу с собой поделать, поэтому открываюсь еще сильнее, желая увидеть, сколько еще вреда эта девушка способна мне причинить. Мне всегда было любопытно испытывать свои пределы боли, и Лили, похоже, единственная, кто способен довести меня до ручки.
— Что ты имеешь в виду под «почему»? — она холодна в своей позе, манере говорить, выражении лица. Она словно застыла. — Нам вообще не стоило этого делать. Мы не подходим друг другу по характеру. И Вон…
— Мне плевать, что он готов сделать.
— Он отправил тебя за решетку.
— Это не самое худшее, что мне когда-либо приходилось переживать, помнишь, милая?
Лицо Лили смягчается, но не от надежды, а от чего-то другого. Она протягивает руку, но когда ее пальцы касаются моей кожи, кажется, что это что-то отстраненное.
— Я не могу быть твоей, Ром. Как бы сильно я этого ни хотела.
— Но…
— Мне жаль, — она сжимает мою ладонь. — Мне нужно прийти в себя. А тебе нужно уйти. И нам обоим пора оставить все это в прошлом — как то, что было прекрасным мгновением, но теперь подошло к концу.
Она отстраняется и поворачивает туловище как можно сильнее в сторону, не двигая ногой, пытаясь отвернуться от меня. Она обнимает себя за талию и закрывает глаза. Она отгораживается от меня во всех смыслах, в которых я могу видеть и чувствовать.
Я встаю и надеюсь, что она посмотрит на меня, но она этого не делает. Лили вздыхает, и я чувствую, как от нее исходит боль.
— Мне тоже очень жаль, — говорю я, поворачиваясь, чтобы уйти.
Я легко прохожу мимо Эдриана, выходя из ее палаты, но даже если он идет за мной, я ничего не говорю.
В моей жизни было немало переломов. Они хуже, чем переломы плоти. Глубже, болезненнее. Но в этот момент я усвоил горькую правду. Ничто из этого и близко не сравнится с разбитым сердцем. Это чертовски больно.
Глава 35
Ром
— Пытаешься забыть или пытаешься почувствовать? — Ноа останавливается передо мной, и я почти не слышу его из-за людей и музыки.
Я поднимаю глаза и вижу, что он стоит там, выглядя так, будто только что встал с постели. Волосы собраны в пучок, на нем футболка и спортивные штаны.
— Что ты здесь делаешь?
Ноа скрещивает руки на груди.
— Эдриан волновался за тебя.
— Не знаю почему, — я потянулась через диван и откинулась на спинку кресла. — Со мной все в порядке.
— Очевидно, — взгляд Ноа опускается на кофейный столик передо мной, где накрыт целый шведский стол из наркотиков, готовых стать моим выбором.
Я до сих пор не решил, что из этого привлекательнее, потому что, если честно, ничто из этого меня не устраивает.
— Тебе не следует здесь находиться.
Не только потому, что мне сейчас совсем не хочется проводить ободряющую беседу, но и потому, что это не та вечеринка, на которой Ноа нужно быть, когда он выздоравливающий наркоман. Вся эта тусовка — это секс, наркотики и всякая дурацкая фигня, которой я сам себя окружал годами.
Отвлекающие факторы, которые раньше казались более привлекательными, чем сейчас.
— Пошли со мной, — говорит Ноа, отворачиваясь и не дожидаясь, последую ли я за ним.
Я не знаю, что меня заставляет следовать за ним, но я встаю и иду. Все это дерьмо меня все равно не привлекает. Я пытаюсь заглушить мысли в голове, но они все еще слишком громкие и назойливые. А еще есть эти девчонки, которые постоянно подходят ко мне с голыми сиськами.
Раньше я не отказался бы их трахнуть, верно?
Потому что теперь все, что они делают, это вызывают у меня желание кричать. Поэтому я игнорирую их и сижу один, пытаясь забыть о том, что бушует у меня в груди.
Ноа выводит меня на задний двор, и здесь так поздно — или рано? — холодно. Я не знаю, сколько времени. И какой сегодня день. Я вышел из больницы и шагнул в черную дыру, где ничего по-настоящему не существует — даже люди в моем доме.
Я почти уверен, что сам их сюда пригласила, но кто знает? Мне стало все равно, кто приходит и уходит. Я даже не могу понять, одни и те же это люди или те, кто сменяют друг друга. Я знаю только одно: я не могу здесь находиться без них, потому что тогда я буду совсем один.
Ноа резко оборачивается, закрывая за нами заднюю дверь.
— Ты что творишь, чувак?
Хороший вопрос. Свет из дома заставляет лес мерцать, и это немного давит на мозги. Я не до конца понимаю, то ли это меня бодрит, то ли усыпляет.
— Тусуюсь, — я пожимаю плечами.
— Да неужели? — Ноа прищуривается, и я прямо-таки ненавижу его за то, что он видит меня насквозь.
Я не пригласил никого из группы именно по этой причине. Мне не нужно, чтобы люди видели, что сейчас происходит у меня внутри.
— Ты трезв, — это звучит не как вопрос. — И выглядишь несчастным. Мало того, ты сидишь в одиночестве на диване. С каких это пор ты так тусуешься?
— Избавь меня от этого сейчас».
— А может, как раз наоборот, — Ноа хватает меня за плечо, когда я пытаюсь пройти мимо, вынуждая остановиться. — Помнишь, когда я сам был по уши в дерьме из-за Мерри, а ты вел себя со мной как полный мудак?
— И что?
— Но кроме этого, ты тогда наговорил кучу правильных вещей, потому что в глубине души ты не такой, Ром, — он трясет меня за плечо, словно пытаясь вбить мне в голову хоть каплю разума. — Ты годами использовал все это дерьмо как щит, но в конце концов оно тебе больше не было нужно.
— Что ж, возможно, сейчас мне это снова нужно.
— Почему?
— Она меня просто сломила, чувак.
Я не это должен был сказать. Я должен был показать, что у меня все в порядке. Никому не нужно знать, что я впервые в жизни подпустил кого-то близко, а этот человек лишь продолжил играть в свои игры, оставив меня еще более разбитым, чем когда-либо удавалось моему отцу.
И что самое паршивое — в глубине души я все понимаю. Я всегда знал, что Лили слишком хороша для меня. Что рано или поздно она это осознает. Я просто не ожидал, что мне будет так паршиво, когда это произойдет.
— Хорошо, — Ноа отпускает мое плечо.
Я громко смеюсь, не уверенный, что правильно его расслышал.
— Хорошо?
Ноа ухмыляется.
— Да, хорошо. Она сломила тебя, потому что ты позволил ей это. Ты никогда никого так близко не подпускал.
— Значит, это хорошо? — возможно, я сошел с ума. Или, может быть, он сам сошел с ума, потому что говорит какую-то чушь.