Страница 65 из 65
— Идеально.
Наклонившись, я целую ее в лоб, а затем веду в сторону фотографа. Мы пробираемся сквозь толпу и по пути забираем Ноа, Мэри, Эдриана и Элоиз. И к тому времени, как мы находим Себастьяна и Кэсси, они, кажется, ничуть не обеспокоены фотографиями.
Они стоят перед стеной из белых роз, она у него на руках. Он смотрит на нее так, словно без нее его мир рухнет, а она не может оторвать от него глаз. В общем, так они жили последние два года.
Ее белое кружевное платье с розовыми прядями ниспадает, словно река, навстречу фотографу, и они наклоняются друг к другу для поцелуя.
Фотограф щелкает, и я понимаю, что, возможно, все-таки хочу этой сентиментальной ерунды. Я бы с удовольствием смотрел на Лили в белом платье специально для себя.
— Вот вы где, — говорит Кэсси с широкой улыбкой на лице.
Она манит нас, и мы все собираемся перед стеной из цветов. Ноа отпускает шутки в адрес Эдриана, который, похоже, совсем не хочет улыбаться. А Мэри все еще хмурится из-за того, что Кэсси нарядила ее в розовое платье подружки невесты.
Мы все такие испорченные и одновременно идеальные.
— Улыбнитесь, — говорит фотограф, и вспыхивают огни.
Когда ты так долго находишься в центре внимания, как мы, ты привыкаешь к тому, что тебя фотографируют. Ты привыкаешь к тому, что это ничего не значит. Но потом бывают такие редкие моменты, как этот, когда снова кажется, что это имеет значение.
Все свое детство я провел с чувством, что у меня нет семьи, но я создал ее с этой группой, и теперь создаю еще одну с Лили.
Я больше не одинок.
— Ах, — Лили морщится рядом со мной, и я смотрю вниз, чтобы увидеть, как она держится одной рукой за живот.
— В чем дело?
Она поднимает на меня взгляд.
— Ни в чем.
Но ее лицо искажается, и она снова вздрагивает у меня на руках.
— Лили?
Затем ее глаза широко распахиваются, и она смотрит вниз, куда и направляется мой взгляд, и видит у своих ног лужу чего-то похожего на воду.
— О боже! — так громко взвизгивает Кэсси, что половина комнаты оборачивается, чтобы посмотреть на нас. — Ты рожаешь!
Она прыгает от восторга, Элоиз хватает меня за руку и улыбается, а Мэри и парни стоят, охваченные ужасом от мысли, что ребенок может выпасть из Лили в любой момент.
— Черт возьми, — говорю я, держа Лили за руку. — Нам нужно ехать в больницу. Нам нужна машина. Черт, у меня здесь нет наших вещей.
— Ром, — Лили кладет руку мне на щеку, и это помогает мне успокоиться. — Все будет хорошо. Мы справимся.
На ее лице расплывается ярчайшая улыбка. Она освещает ее щеки и придает блеск ее глазам. Казалось, она светится изнутри.
— Ты станешь папой.
Эти слова сбивают меня с ног, словно физический удар, потому что я чувствую, как они пронизывают меня насквозь. Я стану отцом. Из всех, блин, парней в группе — из всех парней в мире — Ром Морено станет отцом.
— И ты будешь чудесным отцом, — говорит Лили, нежно касаясь моей щеки. — А теперь давай пойдем и родим ребенка.
Я думал, ничто не сравнится с сокрушительным ударом от влюбленности в Лили Чен, внутри меня что-то окончательно и безвозвратно рушится, потому что я знаю: отныне я навеки принадлежу ей.
— Нера Серена Морено, — имя ей дал я.
Мой свет.
Как и ее мать, она сияет так ярко, что способна вывести меня из туннеля, в котором я провел всю свою жизнь.
Я передаю ее Кэсси, которая все еще в платье подружки невесты стоит в больничной палате.
Вся группа все это время находилась в зале ожидания, пропустив остальную часть приема. Я сказал им, что им это не нужно, но такова уж семейная атмосфера.
Я сажусь рядом с Лили на кровать, и она прижимается ко мне.
Наблюдать за тем, как она рожает, было самым ужасающим событием в моей жизни. Я пытался убедить себя, что все будет хорошо и что она не моя мать. Но я не мог не смотреть ей в глаза все это время, стараясь убедиться, что она меня тоже не покинет.
Только когда все закончилось, я смог вздохнуть с облегчением. И теперь, когда Кэсси передает нашего малыша обратно Лили, и та держит его на руках, я чувствую себя совершенно счастливым.
— Мы дадим вам двоим немного времени побыть наедине, — Ноа кладет руку мне на плечо. — Рад за тебя, дружище.
Мэри прижимается к нему, и я боюсь, что для них это вызывает смешанные чувства. Должно быть, она прочитала это по моему лицу, потому что покачала головой.
— Не смотри на меня так, Ром, — говорит Мэри. — Я рада за тебя. Мы с Ноа все равно к этому не готовы. Но когда-нибудь…
Ноа смотрит на нее сверху вниз и улыбается, словно они уже планируют создать свою маленькую семью, и я очень этого для них хочу.
— Спасибо, ребята.
Они обнимаются напоследок, прежде чем покинуть палату. И остаемся только мы. Я, Лили и крошечный человечек, которого мы создали.
— Она прекрасна, не правда ли? — говорит Лили, нежно проводя маленькими пальчиками по щеке Неры.
— Превосходна, — согласен я.
У нее темные волосы и еще более темные глаза. Миниатюрная копия своей матери. Страшно смотреть на ее маленькое личико и чувствовать что-то такое огромное в груди, что я не знаю, как там еще остается место для этого. Держа ее на руках, я не могу представить, как родитель может причинить боль своему ребенку, бросить его или сделать что-то хотя бы отдаленно похожее на то, что мой отец сделал со мной.
Я сделаю все, что в моих силах, чтобы Нера никогда не почувствовала боли.
Знакомство с женщинами никогда не заставляло меня долго думать, но сейчас, глядя на женщин, сидящих со мной в одной постели, я немного ненавижу себя, потому что не хочу, чтобы кто-то причинил боль ни одной из них.
— Не могу поверить, что мы это сделали, Ром, — Лили кладет голову мне на плечо.
— Я могу, — я убираю волосы с ее лица, и она сонно кивает. — Вот. Отдохни немного.
Я протягиваю руки и беру Неру у Лили, целую ее, пока она закрывает глаза. День был долгий, поэтому я не удивляюсь, когда она тут же засыпает.
Я беру Неру и устраиваюсь в кресле-качалке в углу, откуда мне хорошо видна Лили, и я могу за ней присматривать.
Мои девочки.
Моя жизнь.
Нера ерзает, и я смотрю на ее сморщенное лицо, когда она потягивается.
— Тише, — шепчу я, проводя пальцем по ее лбу к носу, пока ее лицо не расслабится. — Я с тобой, моя дорогая. Даже если это будет последнее, что я сделаю, я позабочусь о том, чтобы с тобой никогда ничего плохого не случилось.
Она устраивается поудобнее, как ее мать, и засыпает. Звуки их дыхания наполняют комнату. После стольких лет в чистилище я никак не ожидал возможности обрести покой. Я был готов вечно жить в этом подвешенном состоянии, между небом и землей, и никогда ничего не чувствовать. Но сейчас, сидя в этой комнате, пока в окно пробиваются первые лучи рассвета, я наконец-то дома.
Я нашел то, что делает меня счастливым.
Я нашел то, где чувствую себя как дома.
Конец.
Эта книга завершена. В серии Enemy Muse есть еще книги.