Страница 64 из 65
— Умница, — говорит он, шлепая меня по заднице так сильно, что мой крик наполняет всю комнату.
— Отличная акустика, — он ухмыляется мне в зеркало и снова и снова шлепает меня по заднице, наполняя комнату моими криками. Его руки нежно поглаживают болезненное место на моей заднице, прежде чем он просовывает палец между моих ног. — Ты так сильно возбуждаешься, когда я тебя шлепаю.
Прежде чем я успеваю что-либо обдумать, он снова входит в меня. С этого ракурса он проникает глубже, и мне приходится встать на цыпочки, чтобы принять его.
Рука Рома обвивает мою талию, он прижимает мои бедра к своим, а другой рукой опирается на мою руку в зеркале, и его губы опускаются низко к моему уху.
— Кричи для меня, пока я тебя трахаю. Я хочу это услышать.
Он резко входит в меня, и я делаю то же самое. Я кричу так громко, что, должно быть, весь дом наполняется криком. Наверное, эхом разносится по лесу. Я кричу и дрожу, а Ром поддерживает меня на каждом своем безжалостном толчке. Он играет на мне, как на гитаре. Словно пишет музыку моим телом.
Нарастание напряжения перед припевом.
Наши взгляды встречаются в зеркале, и это разрывает меня на части. Я чувствую, как крепко сжимаю его, и вижу в его глазах боль, смешанную с удовольствием. Я не могу не чувствовать тепло в груди, когда мой оргазм вырывает его оргазм из него. Я не могу не любить наблюдать, как он разваливается на части, как и я.
Мои ноги чуть не подкашиваются, но Ром успевает меня подхватить. Он выходит из меня и поднимает так, что я оказываюсь стоящей спиной к его груди. Я обнажена ниже пояса, и он разглядывает меня, наслаждаясь зрелищем.
— Ты такая красивая, Лили, — он проводит рукой по моему животу и поднимается к центру груди. — Скажи мне, кому ты принадлежишь, милая.
Я улыбаюсь, смотрю на него и держу руку поверх его руки на сердце.
— Я твоя, Ром. Мое сердце принадлежит тебе.
Эпилог
Ром
Восемь месяцев спустя
Любовь — странная штука. Она не такая, какой ее описывают люди — сплошные сказки и всякая мишура. Она болезненна. Она причиняет боль.
Это одновременно и хорошо, и тяжело, и я так глубоко в это влюбился, что когда наши взгляды встречаются сквозь толпу, клянусь, ее взгляд обдирает меня до костей. Она делает меня одновременно сильным и уязвимым.
Лили пьет воду, сидя за столиком в углу комнаты, и мне нравится, что она просто наблюдает за мной. Я чувствую, как ее взгляд время от времени скользит по мне, и это вполне могли бы быть ее руки. Или ее рот. Я бы выбрал и то, и другое.
— Вы с вашей девушкой выглядите счастливыми, — говорит Джуд. Он поднимает свой напиток, а я опрокидываю свой.
— Трудно не быть счастливым, когда ты с самой красивой девушкой на планете.
Он смеется, но я говорю совершенно серьезно.
— Рад тебя видеть, дружище. Давно не виделись, — говорю я. — Не знал, приедешь ли ты.
— Себастьян угрожал оторвать мне яйца, если я не приду на его свадьбу. Хотя он и не упомянул, что там будет столько чертового розового, — Джуд оглядывает банкетный зал, хмурясь.
— Они чертовски странные.
— Это говорит тот, кто не может и пяти секунд прожить, не пялясь на свою девчонку? — он легонько толкает меня в руку, и даже в костюме его татуировки выглядывают со всех сторон.
Я пожимаю плечами, не утруждая себя объяснениями. Джуд — не из тех парней, которых застанут в отношениях. Сейдж сказала мне, что это как-то связано с прошлым Джуда, и что он об этом не говорит. Все, что мы знаем, это то, что с ним невозможно выйти за эти рамки, как бы близко ты ни дружил.
— Как дела в магазине? — спрашиваю я его. Джуд пожимает плечами.
— Хорошо. Занят.
Джуд, Сейдж, Крю и Эхо взяли на себя управление «Twisted Roses» после того, как Блейз отошел от дел, и в последнее время я слышу о них все реже и реже.
Не то чтобы я мог это комментировать. Группа была так занята работой с лейблом, что каждый раз, когда мы бываем в Лос-Анджелесе, нас заваливают встречами.
Но теперь он здесь, и приятно видеть друга, который знает меня еще со времен, когда группа жила в Калифорнии и записывала свой первый альбом. Наверное, это единственное хорошее в свадьбах — встречаться с людьми, с которыми иначе бы не повидался.
— Ром, где ты, черт возьми, пропадаешь? — спрашивает Себастьян, подходя ко мне и выглядя запыхавшимся.
— Здесь? — я вопросительно поднимаю бровь.
— Ладно, Кэсси хочет сделать свадебные фотографии, а я хочу поскорее трахнуть свою жену, так что давайте приступим к делу.
Джуд смеется и допивает свой напиток.
— Вы двое, повеселитесь. Увидимся в следующий раз, когда будете в Лос-Анджелесе.
Я киваю Джуду, прежде чем он исчезает в толпе на танцполе. Он говорит, что приехал в город на свадьбу Себастьяна, но я знаю, что это не так. Что-то с ним не так, и я мысленно отмечаю, что свяжусь с ним, когда все уляжется.
Повернувшись к Себастьяну, я вижу, что он ужасно напряжен. Уверен, это должен быть особенный день, но я не понимаю, зачем подвергать себя такому стрессу. Возможно, мы с Лили когда-нибудь окажемся в суде, но это просто смешно (Прим.: Поскольку в США нет привычных нам ЗАГСов, государственная регистрация брака часто проходит в здании местного суда или в мэрии. Такая процедура называется гражданской церемонией).
— Я сейчас позову Лили, — говорю я ему, и он немного успокаивается.
— Спасибо, чувак, — Себастьян хлопает меня по плечу и исчезает в толпе, а я направляюсь к Лили.
Иногда мне кажется, что внутри нас двоих есть магниты, потому что чем ближе я подхожу, тем сильнее притяжение.
Раньше я считал, что остепениться — это безумие. Мысль о том, чтобы всю жизнь трахаться с одной девушкой, казалась мне пустой тратой времени. Но как только она появилась в поле зрения, я снова вспомнил, что все было только потому, что я ее еще не встретил.
— Время фотографироваться, милая, — я протягиваю руку, и она берет ее. — Твои ноги готовы к фотосъемке?
— Да, — она сжимает мою руку и позволяет мне помочь ей встать. — Но клянусь, внутри меня уже нет места. Как же мне еще две недели выдержать?
Я кладу руку на округлый живот Лили и улыбаюсь ей, понимая, что отвечать на ее вопрос все-таки не стоит. Если я чему-то и научился с тех пор, как Лили забеременела, так это тому, что если я не буду следить за своим языком, то буду спать на диване, потому что гормоны сделали ее дикой. Хотя меня это и не беспокоит.
Лили всегда была привлекательной, но видеть, как растет ее животик в ожидании моего ребенка, — это, пожалуй, самое сексуальное, что я когда-либо видел в своей жизни.
Мы этого не планировали, но и не пытались это остановить. Лили не нравилось, как на нее действовали таблетки, а я не хотел прекращать кончать в нее, поэтому мы, можно сказать, отбросили осторожность, и я ее оплодотворил.
Это было лучшее незапланированное событие в моей жизни. Хотя поначалу я немного нервничал.
Мне не повезло с родителями, они были не лучшими. И даже зная, что я совсем не похож на своего мерзавца-отца, я не знаю, как быть хорошим отцом. Лили говорит, что я сам разберусь, а я все жду, когда ее уверенность передастся и мне.
Но даже если это произойдет, ничто не снимет нарастающего стресса от осознания того, что скоро у нее начнутся роды. А учитывая то, что случилось с моей мамой, одна только мысль об этом вызывает такой уровень страха, какого я никогда раньше не испытывал.
Я не могу потерять Лили.
— Я хорошо выгляжу? — спрашивает она, откидывая назад темные волосы. Беременность заставила ее задавать этот вопрос немного чаще, что меня удивляет, ведь она никогда не была так красива.