Страница 52 из 65
Она первая, с кем я переспал без презерватива, и продолжать это делать, наверное, самая глупая моя выходка. Но мне плевать, когда она насаживается на мой член, и у нее перехватывает дыхание.
Она крепко обнимает меня за плечи и зарывается лицом в мою шею.
— Ром, — шепчет она.
Почему мне так нравится слышать свое имя, срывающееся с ее губ в этом полумраке? В промежутке между удовольствием и болью. Потому что если она чувствует хотя бы часть того, как сильно она сжимает мой член, значит, ей тоже больно. Но мне все равно, я хочу всего этого. Я хочу доставить ей удовольствие, причинить ей боль, разрушить ее.
Потому что именно это она со мной и делает.
— С тобой так хорошо, малышка. Я держу тебя, — мои руки впиваются в ее бедра.
Она отстраняется и обхватывает мое лицо ладонями, заглядывая мне в глаза так глубоко, что, кажется, она проникает в мой мозг. Ее бедра начинают двигаться, и я вижу каждое ее ощущение. Но она не ускоряет темп. Она медленно двигается на мне, и я позволяю ей это.
Она кажется мне мостом между раем и адом, но я не могу решить, в каком направлении двигаться.
Ее большие пальцы касаются моих губ, прежде чем она наклоняется для поцелуя. И пока мой член находится так глубоко внутри нее, что мне кажется, будто я пройду насквозь, она совершает круговые движения. Она извивается. Наши языки танцуют так же, как она танцевала у пилона, пока ее бедра двигаются на мне, будто ей этого мало.
Она двигается, пока не начинает дрожать, и боль от того, как ее киска сжимается вокруг меня, доводит меня до предела. Она двигается, пока я не делаю то, что сказал, я наполняю ее всем, что от меня осталось. Мое освобождение, моя душа, мое сердце — и я думал, что этого ублюдка больше не существует.
Глава 31
Лили
Измерительная лента туго обтянута вокруг моей талии, и я инстинктивно задерживаю дыхание. Я жду , когда швея отпустит ее и набросает цифру в своем маленьком блокноте, словно она каким-то образом может измерить мою ценность.
Пока я с Ромом, я хочу освободиться от этих цепей, но как только он уходит, они душат меня. Я уравновешиваю каждое свое удовольствие голодом и чувствую, как теряю контроль над собой.
Я не помню ни одного периода в своей жизни, когда бы я не сидела на диете, это привычка, которая стала частью меня, и даже если я измотана и хочу вырваться из этих привычек, мой разум так же хорошо подготовлен, как и мое тело.
Швея снимает с меня ленту, и я вздыхаю с облегчением. Я наблюдаю, как она записывает цифры, и они не изменились. Если бы только они могли измерить, как я исчезаю другими способами.
С каждым днем приближения к моему выступлению я все больше и больше теряю себя. Та часть меня, которая влюбляется в мужчину, которого у меня никогда не будет, начинает гнить, и я чувствую, как растет пустота в моей груди. Если я думала, что недостаток калорий истощит меня, то это ничто по сравнению с теми дырами внутри меня, которые никто не может заметить.
Рико рядом со мной ахает, и это так неожиданно, что мой желудок подскакивает к горлу.
— Спасибо, — он заканчивает разговор и швыряет телефон на столик в гримерке.
— Хорошие новости?
Он поворачивается ко мне лицом, широко улыбаясь и откидывая с лица темные волосы.
— Только если ты считаешь хорошей новостью главную роль в следующей постановке Леммона Рю.
Скрестив руки на груди, он делает вид, что ему все равно, но его глаза сияют. В конце концов, постановки Леммона Рю — это вершина современного танца.
— Это невероятно. Я даже не знала, что ты рассматриваешь Париж.
Рико прислоняется к столику в примерочной и наблюдает, как швея снимает с меня последние мерки.
— Я всегда рассматриваю вариант поездки в Париж, Лили, — он опускает подбородок и смотрит на меня так, будто я сошла с ума, предложив это.
Швея отступает назад, забирая свой блокнот и скотч, а я хватаю рубашку со спинки стула. Здесь ужасно холодно, и мне бы хотелось, чтобы они хоть немного заботились о танцорах и подумали о том, чтобы включить отопление во время примерок.
— Что ж, поздравляю. Это невероятно.
— А ты? — Рико кивает головой в сторону. — Куда ты направляешься после этого?
— Понятия не имею, — пожимаю я плечами. — Тебе нужно спросить об этом у моей матери.
— Или у Вона, — он приковывает меня взглядом.
Мой желудок сжимается при упоминании его имени. С той ночи в ресторане Вон держится особенно близко. Он без приглашения приходит на репетицию и не сводит с меня глаз.
Я не сомневаюсь, что он прекрасно знает, что я все вижусь с Ромом, но он не предпринял никаких действий, кроме первоначальных угроз. Что, как ни странно, еще больше меня беспокоит.
Как будто я принадлежу ему, и он предоставляет мне этот выбор только потому, что позволяет это на данный момент.
— Почему ты позволяешь им контролировать тебя? — хмурится Рико. — Поехали со мной в Париж. Уверен, Леммон мечтал бы, чтобы Лили Чен вышла на его сцену.
— Я не могу.
Выражение лица Рико напрягается.
— Ты им не принадлежишь.
— С тем же успехом могли бы.
— Лили, — Рико отталкивается от стойки и подходит ко мне. — Ты совсем другая здесь, в Денвере. Я никогда не видел тебя такой. Свободной — наконец-то по-настоящему наслаждающейся жизнью. И даже не пытайся мне врать, говоря, что это все из-за шоу, потому что я знаю, что это не так. Это потому, что ты наконец-то выбираешь себя и действительно живешь.
— В долгосрочной перспективе это ничего не изменит.
— Это вполне возможно.
Как бы мне этого хотелось. Но Вон скорее разрушит мою карьеру, чем позволит мне заниматься тем, что приносит мне счастье, и я боюсь, что мама ему это позволит.
— Что думает Ром?
При упоминании о нем мои брови хмурятся, а в горле пересыхает.
— Даже не пытайся это отрицать, — Рико качает головой. — Я вижу, как он забирает тебя с репитиций. Ты с ним спишь.
— Тогда какая разница, что он думает, если дело только в этом?
— Неужели? — Он поднимает бровь. — Это все, что он из себя представляет, Лили?
Я сдерживаюсь, потому что мы оба знаем правду. Рим — это лучик энергии в моем и без того скучном дне. Он — яркий всплеск цвета на моем чистом листе бумаги.
Я качаю головой.
— Именно, — улыбается Рико. — Я не видел тебя такой счастливой за последние годы и не видел, чтобы ты танцевала лучше всех. Он тебе подходит, и ты этого заслуживаешь.
Он хорош в худшем смысле этого слова, потому что я знаю, что Рико прав, но это не делает наши отношения более возможными. Мы хорошо проводим время, но Ром еще менее склонен оставаться на одном месте, чем я. И даже если об этом больно думать, я его знаю. Как только он найдет кого-то другого, кто привлечет его внимание, он уйдет.
— Хотелось бы, чтобы этого было достаточно.
Раздается два стука в дверь, прежде чем она распахивается. Взгляд Рико устремляется куда-то за мое плечо, и улыбка тут же исчезает с его лица.
Я оборачиваюсь и вижу, как мама входит в комнату, из которой изчезает весь воздух.
— В связи с этим, — Рико подходит ко мне, берет меня за предплечье, наклоняется ближе и бросает на меня суровый взгляд. — Этого может быть достаточно, если ты позволишь этому случиться. Ты сильнее, чем думаешь, Лили.
Он сжимает мои руки, и даже после того, как я отпускаю его, я все еще чувствую его.
Рико — мой самый близкий друг с тех пор, как я начал заниматься танцами. Мы много раз пересекались на выступлениях за эти годы, и поскольку мы были противоположного пола, никогда не возникало того чувства соперничества, которое я испытывала со стороны других танцоров.