Страница 51 из 65
Она замирает, повернувшись ко мне спиной, оглянулась через плечо и улыбается.
— Я права?
Я наливаю ей напиток и невольно ухмыляюсь.
— Ты же знаешь, что да.
Это заставляет ее мило рассмеяться, и она снова начинает ходить вокруг шеста, на этот раз слегка отклонившись в сторону, так что часть веса ее тела приходится на руку, и она понимает, что привлекла все мое внимание.
— Поначалу они меня пугали, — говорит она, кружась так, что это меня гм=ипнотизирует. — Они такие же смелые, как и ты, а я…
Она замолкает, не закончив мысль.
Взяв наши стаканы, я подхожу к дивану, сежусь, ставлю ее стакан и делаю большой глоток из своего.
— Ты идеальна, — я ставлю свой напиток рядом с ее.
Она улыбается, даже если не смотрит на меня. И я наблюдаю, как легкий румянец поднимается от ее груди к шее.
— Знаешь… — она немного наклоняется вперед, опираясь на шест, и теперь медленно двигается вокруг него. — То, что я не стриптизерша, не значит, что я не могу работать на шесте.
Черт, эта женщина умеет меня дразнить.
— В этом я нисколько не сомневаюсь, милая.
Лили останавливается перед столбом, поворачивается к нему спиной и хватается за него сзади, и меня так и подмывает привязать ее к нему, чтобы она никогда не смогла вырваться.
— Ты делаешь из меня совсем другого человека, — говорит она с серьезным выражением лица.
— Неужели? — я растягиваюсь на диване и задумчиво прикусываюгубу, не зная, хорошо это или плохо, но и не особо переживая. — Ну, ты делаешь меня лучше.
Это правда, и это чертовски пугает. Лили заставляет меня хотеть быть тем, кем меня не воспитывали. Она заставляет меня хоть немного переживать.
— Может быть, ты и раньше был хорошим, Ром. Просто забыл.
Я киваю в сторону.
— Хороший мужчина не стал бы думать о тебе то, что думаю я, милая.
Уголок ее губы слегка приподнимается.
— Что именно?
Эта маленькая проказница обожает, когда я беру инициативу в свои руки в спальне, и, возможно, это извращенный результат того, что она никогда в жизни ничего не контролировала, но в моих объятиях мне это совсем не мешает.
— Ну, прямо сейчас я представляю тебя вверх ногами, широко раздвинувшей ноги, — говорю я, замечая, как сильнее краснеет ее лицо. — Тебя это не оскорбляет?
Она очень медленно качает головой.
— Тогда сними джинсы, Лили.
Ее мышцы расслабляются по моей команде, и мне это нравится. Она, не задумываясь, тянется к пуговице на джинсах и медленно спускает их вниз, стягивая с бедер. Ее черное кружевное белье такое крошечное, что едва прикрывает ее идеальную киску, и я не могу удержаться, чтобы не схватиться за свой стояк сквозь штаны при виде ее. Ее глаза следят за этим движением.
— Хочешь показать мне, как ты умеешь работать на шесте?
Это она начала эту небольшую игру, и я без проблем могу довести ее до предела.
Лили кивает, и мне нравится, что она хочет мне угодить, даже если я этого не понимаю. Я этого не заслуживаю. Но эта девушка — которая пахнет грушами, вином и всякой дрянью, которую мне и в голову не пришло бы пробовать — отдает мне всю себя целиком.
Я вытягиваю руки вдоль спинки дивана и пытаюсь игнорировать свое непреодолимое желание войти в нее, пока она медленно тянется вверх. Ее руки скользят вверх по телу, по бокам груди, и в волосы, пока она не распускает хвост и не позволяет волосам рассыпаться по плечам. Она откидывает их, протягивает руку и хватается за шест над головой.
Ее бедра покачиваются из стороны в сторону, когда она, держась за шест, медленно начинает опускаться, плотно прижимая колени друг к другу, дразня меня намеком на тот вид, которого я так жажду. Когда ее ягодицы касаются пяток, она поворачивается и выпрямляет ноги, руки все еще низко на шесте, так что она наклоняется вперед, и ее идеальные ягодицы в форме сердечка оказываются на виду.
Грациозность Лили меня не должна удивлять, ведь я уже видел, как она танцует, но сила и плавность ее движений меня просто поражают. Она встает, хватается за шест, подпрыгивает, обвивает его ногой и начинает вращаться.
— Ты уже делала это раньше? — спрашиваю я ее, чувствуя, что готов вырвать глаза любому, кто видел ее в таком виде, даже если это лицемерие.
Ее вращение замедляется, и она крепко вцепляется бедрами в шест, почти неестественно выгибая спину, потому что эта девушка чертовски гибкая.
— Нет. Это только для тебя.
Она ставит одну ногу на землю, когда вращение прекращается, и ее взгляд устремлен на меня, когда она сгибает другое колено и медленно поднимает ногу все выше и выше, подтягивая ее до тех пор, пока не встанет на шпагат, прижимаясь к шесту.
Ее гибкость настолько сильна, что я чуть не кончаю в штаны.
— Раньше я никогда не завидовал шесту, — говорю я, глядя на ее широко расставленные ноги. — Но, кажется, это только что изменилось.
Поднеся руку к лицу, я чешу подбородок и без зазрения совести оглядываю ее.
— Иди сюда, милая, — я сгибаю палец, подзывая ее к себе. — И заодно сними верхнюю часть одежды.
Она опускает ногу и начинает идти ко мне — ангел, газель, невесомая. Она движется так, словно воздух — это вода, и она плывет сквозь нее.
Медленно она тянется к нижнему краю своей майки и снимает ее, обнажая свои твердые соски, которые не прикрывает никакое белье.
Я обожаю ее грудь. Маленькая, натуральная, идеальная, и она принадлежит ей. Я люблю ее уверенность в себе. Я люблю, как она облизывает губы, когда видит, что я на нее смотрю.
Лили останавливается передо мной в одном обрывке черного нижнего белья, и она абсолютно безупречна.
— Тебе нравится меня дразнить? — спрашиваю я, поднимая руку и проводя ладонью по ее плоскому животу, медленно спускаясь все ниже и ниже, пока не остается лишь один палец, который едва касается ее трусиков, лаская и дразня ее.
Она прикусывает губу, сдерживая стон.
— Может быть.
Я просовываю палец сквозь переднюю часть ее трусиков с одного края до другого и притягиваю ее к себе, отчего кружево врезается ей в киску. Она ахает, и мне хочется повторить это еще раз, чтобы она снова издала этот звук.
Снова потянув, я убеждаюсь, что трение происходит именно так, чтобы коснуться ее клитора, и вижу, как она блестит, увлажняясь от трения.
— В эту игру могут играть двое, понимаешь? — я снова тяну, и она пытается поддаться ощущению трения нижнего белья о себя.
Я отпускаю ее, и она разочарованно стонет, нахмурившись.
— Не волнуйся, милая. Я собираюсь наполнить тебя так сильно, что ты забудешь, что когда-то злилась на меня.
Она тяжело сглатывает, когда я опускаю руку, чтобы снять штаны, оставляя их у лодыжек, и сажаю ей себе на колени. Лили обнимает меня за плечи, и меня так и подмывает перевернуть нас и заняться с ней сексом сзади, чтобы не смотреть в ее большие карие глаза. Потому что, как бы мне ни нравилось наблюдать за ее удовольствием, в прошлый раз это чуть меня не сломило.
Но я эгоист.
Я глупый.
Мне нужна она вся.
— Ты возбудилась от мысли о том, как я буду трахать тебя без презерватива?
Ногти Лили впиваются мне в затылок.
— Я не хочу, чтобы между нами была преграда.
Кажется, она почти боится своих слов. Боится отпустить, боится удержать. И, честно говоря, мне страшно это слышать. Но ее бедра двигаются, и я чувствую возбуждение, смешанное со страхом.
Я хватаю свой член и шлепаю им по ее киске, оттягивая в сторону ее кружевные трусики.
— Тогда сядь мне на член и доведи меня до оргазма, милая.
Лили прикусывает губу, отчего та становится еще краснее, когда она приподнимает бедра. Я располагаюсь у ее входа, и она так возбуждена, что я уже почти вхожу в нее.