Страница 48 из 65
Глаза Кэсси сужаются, она переводит взгляд с меня на сцену, а затем снова на меня.
— Я была на твоем месте. Влюбиться в этих парней — все равно что упасть на солнце без доспехов. И люди всегда хотят заполучить их, это не изменится. Но поверь мне, они хорошие парни, и когда они любят, они любят сильно. А Ром… Я никогда не видела его с девушкой таким, какой он с тобой. Я никогда не видела, чтобы он смотрел на девушку так, как он смотрит на тебя.
— Как? — я поджимаю губы, пытаясь скрыть свое беспокойство.
Но Кэсси не отвечает мне словами. Вместо этого она снова смотрит на сцену, и мой взгляд следует за ее взглядом, пока не останавливается на нем. Ром играет так, словно его руки двигаются сами по себе, без всяких раздумий.
В море лиц он смотрит прямо на меня. Легкая усмешка появляется на его губах, он подмигивает, прежде чем отвернуться и снова погрузиться в песню вместе с остальными участниками группы. Но даже когда он не смотрит, я чувствую, как этот подмигивание трепещет внутри меня, сея хаос в комнате, полной стекла.
Я чувствую, как разваливаюсь на части.
— Вот так, — говорит Кэсси, привлекая мое внимание к себе. — Рому на них плевать, всегда было плевать. Но ты, кажется, ему небезразлична, а это о многом говорит.
Она снова прижимается к Себастьяну, и даже если он отвел взгляд, я уверена, он услышал наш разговор, потому что он ухмыляется и наклоняется, чтобы поцеловать ее в макушку.
Я не знаю, что меня пугает больше: то, что Кэсси может быть права, или то, что это не имеет значения. Потому что это ничего не меняет. Я скоро уезжаю, и эти девушки, которые за него борются, получат свой шанс, как только я уеду.
Группа привлекает внимание всего зала. Себастьян и Элоиз, возможно, и не выступали на сцене с Ромом, но как только люди поняли, что большая часть группы здесь, они хлынули толпами.
Люди достают откуда ни возьмись фотографии групп, чтобы получить автографы. И меня поражает то внимание, которое привлекает участие в рок-группе, потому что это ни с чем не сравнимо.
Одна женщина разговаривает с Элоиз и плачет, и я не уверена, как она с этим справляется. Она похлопывает женщину по руке и слушает с, казалось бы, искренним интересом.
Кэсси сидит рядом со мной за столиком сбоку от бара, пока группа раздает автографы. Кажется, ее это ничуть не смущает: она покачивает головой в такт музыке и наслаждается своим напитком. Видимо, когда внимание вокалиста «Enemy Muse» приковано к тебе, где бы ты ни находился в зале, трудно обращать на это внимание. Себастьян, может быть, сейчас и подписывает чью-то фотографию «Enemy Muse», но его взгляд следует за Кэсси, куда бы она ни пошла.
— Как ты к этому привыкла? — спрашиваю я ее.
— Думаю, через некоторое время ты поймешь, — она ставит свой напиток на стол перед нами и пожимает плечами. — Первый тур был тяжелым. Но ко второму я научилась адаптироваться. Ты должна понимать, каково это; ты постоянно в движении, и я уверена, у тебя тоже есть поклонники.
— И да, и нет, — говорю я. — Мои выступления не такие. Там тише.
Кэсси смеется.
— Рок-н-ролл.
Я не могу сдержать улыбку. Хотя и я, и Ром не понаслышке знакомы со славой — каждый по-своему — его жизнь совсем не похожа на мою. Пока меня окружают претенциозные мужчины в костюмах, Рома сейчас окружают мини-юбки, сетчатые колготки и топы, в которых не хватает кусков ткани спереди и сзади, чтобы хоть как-то держаться на теле.
Какая-то девушка с иссиня-черными волосами и невероятно пышными формами прижимается к нему и что-то шепчет ему на ухо. Ее пальцы обвиваются вокруг его руки, и мне приходится отвести взгляд, чтобы избежать неприятного чувства, с которым я боролась весь вечер.
Когда мы были вместе, Вон умудрился перетрахать чуть ли не весь наш круг общения. Но от одной мысли о том, что Ром может коснуться другой женщины так же, как касается меня, внутри просыпается какое-то незнакомое, чуждое мне беспокойство.
Мои реакции на все, что связано с Ромом, глубоко инстинктивные.
Как он это делает?
Осмелившись еще раз взглянуть в его сторону, я вижу, как другая красивая женщина проводит руками по его груди. Я говорю себе, что мои сжатые в кулаки руки — это не проявление собственничества. Это просто практичность, ведь я позволила ему заниматься со мной сексом без презерватива. Но чем дальше опускаются ее пальцы, тем больше я понимаю, что это ложь.
Мои легкие сжимаются, а стены вокруг меня сжимаются.
Я резко оборачиваюсь и перевожу взгляд на Рома.
— Уже поздно.
Кэсси хмурится, смотрит на мой недопитый напиток, а затем снова смотрит на группу.
— Ты в порядке?
Я выдавливаю из себя улыбку и киваю.
— Конечно. Мне было очень весело, но я устала.
Ложь.
— И мне нужно рано вставать.
Снова ложь.
Впрочем, это не имеет значения, когда дым в баре наполняет мои легкие, а окружающие меня люди вызывают у меня клаустрофобию.
— Ладно, было приятно снова тебя увидеть, — она обнимает меня. — Нам обязательно нужно еще встретиться, прежде чем ты уедешь из Денвера.
Я сжимаю губы в плотную линию и киваю. Она милая и приветливая, как и Элоиз, и если бы я осталась, я могла бы представить, что мы подружимся. Но на самом деле я уже одной ногой за порогом этого города.
— Ты собираешься сказать об этом Рому? — спрашивает она, когда я начинаю отходить.
— Что сказать Рому?
Я вздрагиваю от звука его голоса, доносящегося сзади. Его рука так быстро скользит мне на талию, что мое тело прижимается к его. Небольшой жест, способный мгновенно успокоить бушующий в моей груди хаос.
Я поднимаю взгляд, и наши взгляды встречаются. Тьма настолько глубока, что свет не может вырваться наружу. Он бесконечен, и я могла бы прочитать каждую его черту, но все равно лишь слегка коснулась бы поверхности.
Его рука обхватывает мою челюсть.
— Что ты мне должна сказать?
Как так получается, что от одного его прикосновения может загореться все мое тело? Как так получается, что от одного его взгляда я принадлежу ему?
— Я собиралась поехать домой, — я тяжело сглатываю, не понимая, почему это заявление так меня нервирует, ведь еще минуту назад этого не было.
— Устала? — он хмурится, и мне кажется, что он действительно за меня волнуется.
— Это просто… слишком много.
Глаза этого человека — детектор лжи. В его прикосновении — черная магия демонов, покоящихся на его плечах. Все в нем пробуждает во мне правду.
Ром внимательно рассматривает мое лицо, прежде чем ослабить хватку на моей челюсти.
— Тогда пошли.
— Ром, — у меня от удивления отвисает челюсть. — Я в порядке, мы можем встретиться позже. Приятного вечера!
Его рука скользит к основанию моей шеи, где бешено бьется мое сердце. Другой рукой он крепко прижимает мое тело к себе.
— Дорогая, ты дала мне две недели с собой. Если ты уходишь, я тоже уходу. На этом, черт возьми, все. Не утруждайся спорить об этом.
Затем он отпускает меня, и я чувствую, как у меня перехватывает дыхание. Я смотрю на Кэсси, которая наблюдает за нами с понимающей улыбкой на лице. Пока я была сосредоточена на Роме, Себастьян, Элоиз и Эдриан присоединились к группе.
— Ты хочешь есть? — спрашивает Ром, и мне кажется, что он обращается к кому-то из группы, но когда я поднимаю на него взгляд, он смотрит на меня.
Я качаю головой, хотя при одной мысли о еде у меня урчит в животе. Я сразу после репетиции направилась сюда, и прошло уже несколько часов с тех пор, как я что-либо ела.