Страница 47 из 65
Как только Элоиз делает заказ, она резко поворачивается и, прислонившись спиной к барной стойке, смотрит на меня, повторяя движения Кэсси, которая все это время не отрывала от меня глаз.
Стоя здесь, в этом баре, я понимаю, что Кэсси, как и я, резко контрастирует с этой обстановкой. Вся в розовом, как жевательная резинка, и улыбающаяся. Если я и чувствовала себя не на своем месте, то она чувствует себя еще хуже, но, похоже, ей это не доставляет дискомфорта.
— Значит, ты и Ром? — Кэсси улыбается, и в ее словах определенно слышится вопрос.
Я потираю руки, не зная, что ответить. Не то чтобы я не чувствовала, что у нас с Ромом что-то общее, но я просто не знаю, как это определить. Мы не в отношениях. И наши отношения не займут больше времени, чем мне суждено пробыть в Денвере. Мы — это временно, и от этой мысли где-то глубоко в животе болезненно проворачивается нож.
— Нам весело, — в конце концов, это правда. — Он хороший парень.
Элоиз шире улыбается, услышав это.
— Мне нравится, что он позволяет тебе это в себе увидеть.
Мне тоже, — почти говорю я. Но сдерживаюсь, потому что боюсь, что это слишком многое им расскажет. Что я это вижу. Что он впускает меня. Что я падаю, и мне хочется схватить его и утащить с собой в пропасть.
— Мы раскрываем это друг в друге.
Наверное, это слишком откровенно, но ничего не могу поделать.
Сколько себя помню, у меня никогда не было женской дружбы, и мне очень приятно, что девушки из группы Рома приняли меня как свою. Никто меня не осуждает, ощущается только доброта.
— Да, это так, — Элоиз кивает, обмениваясь взглядом с Кэсси.
Думаю, они продолжат задавать вопросы, но при этом будут ухмыляться друг другу, а затем, похоже, переключатся на другую тему.
— Ну, как проходят репетиции? — спрашивает Кэсси. — У тебя ведь скоро большое выступление, верно?
Я киваю.
— Да, я буду выступать в шоу в Эдеме в конце месяца.
— Звучит невероятно.
— Это требует очень много работы, но мне она нравится, — я пожимаю плечами. — А потом я уезжаю неизвестно куда. Компания сейчас продумывает мои дальнейшие шаги.
Они — это моя мама и Вон. Меня тошнит от этих невысказанных слов. Люди, которые дергают за нитки, не предлагая мне ножницы, чтобы их перерезать. Возможно, я наслаждаюсь той небольшой свободой, которую мне дали знакомство с Ромом и пребывание в Денвере, но скоро это закончится. Это исчезнет вместе с любым воспоминанием, за которое я попытаюсь ухватиться, и я снова оцепенею.
Я не уверена, какое выражение лица у меня, но улыбки Кэсси и Элоиз внезапно становятся нечитаемыми. И даже если они меня плохо знают, мне интересно, чувствуют ли они, как воздух покидает комнату. Моя жизнь превращается в плод воображения, в то, что могло бы быть, если бы я приняла другие решения.
Удар тарелки сбивает напряжение, и мой взгляд устремляется на сцену, где я вижу, как группа готовится к выступлению.
— Ты же говорила, что будешь у сцены, — говорит Себастьян, пробираясь сквозь толпу вместе с Эдрианом и прижимаясь к Кэсси.
— Мы еще не добрались туда, — она ухмыляется, поворачиваясь к нему всем телом.
Их взгляд ощутим. Счастье, надежда, свет — все, что в них есть, я никогда не считала себя способной на такое, но они заставляют меня этого желать.
Если посмотреть на Эдриана и Элоиз, то все гораздо тоньше. Они держатся за руки, и он что-то шепчет ей на ухо. Они не проявляют такой открытой привязанности, как другие участники группы. И все же, когда он отстраняется и их взгляды встречаются, клянусь, воздух словно искрится.
Впервые в жизни я хочу чего-то большего, чем оцепенение, которое приходит с отсутствием каких-либо привязанностей. При этой мысли мой взгляд устремляется на Рома. Он на сцене, настраивается — в его глазах темный фокус, а тело покрыто татуировками, словно доспехами. Я хочу быть тем человеком, которого он впустит внутрь.
Рядом с ним в толпе собирается группа девушек. Он, безусловно, самый известный человек на сцене, и толпа это замечает. Но когда он поднимает взгляд, он осматривает зал, словно ищет что-то конкретное, и когда его глаза встречаются со мной и замирают, клянусь, мы оба чувствуем некую неизменность, которой не должно существовать.
Глава 28
Лили
Мы находимся прямо у сцены , в самом ее основании, и нам открывается полный обзор выступления группы. И впервые я в полной мере ощущаю то, о чем читала — Король Риффов в действии.
Ром Морено.
Музыка льется из него, пока его пальцы порхают по струнам гитары. Он запрокидывает голову и закрывает глаза, но третий глаз на его горле все еще наблюдает за людьми в комнате, доказывая, что никто не способен сбежать. Он хочет видеть, как они умоляют его — как они страдают по нему. И я хочу этого. Мы все этого хотим.
Там, наверху, Ром расслаблен так, каким я его никогда раньше не видела, даже после секса. Словно сцена — его дом, и это единственное место, где он чувствует себя комфортно, полностью расслабившись. Он двигает телом в такт музыке. Его подтянутые мышцы напрягаются под тяжестью песни. Демоны на его теле дразнят публику.
Женщины тянутся к его ногам, толпятся у края сцены, умоляя его взглянуть на них. Он — бог в своей стихии. Человек, обретший покой, — то, что казалось мне невозможным для него. И он заставляет каждого в зале вожделеть хотя бы кусочек человека, который одними лишь воспоминаниями уже изрешечен, словно швейцарский сыр.
Песня замедляется, и Ром сбавляет обороты, улыбаясь публике. Я не знакома с этой группой, но они хороши. У них есть взаимопонимание, даже с Ромом, который обычно с ними не играет.
Рядом со мной Кэсси, зажатая в объятиях Себастьяна, покачивается в такт музыке. С другой стороны от них — Эдриан и Элоиз. И мне бы так хотелось снова почувствовать тепло объятий Рома, как раньше, но тогда это значило бы упустить возможность видеть его таким.
Мне очень нравится видеть эту его сторону.
Все грани его стороны.
Татуированная загадка, которая портит мой чистый лист.
Человек, который впустил меня за занавес.
— Думаешь, я не смогу привлечь внимание Рома? — раздается в толпе позади меня голос какой-то девушки, привлекший мое внимание.
Я не рискую обернуться, хотя теперь буквально ловлю каждое слово. Вместо этого я продолжаю сверлить его взглядом.
— Да тут не найдется ни одной девчонки, которая об этом не мечтает, — отвечает вторая — судя по всему, ее подруга.
— Мечтает? Ну, а я его трахну. Вот увидишь.
Обе заливаются смехом, и от этого звука у меня внутри все переворачивается.
— Я слышала, что в постели он владеет руками лучше, чем на сцене.
— Я слышала, что у него пирсинг.
Мне не следует это слушать. Я не хочу этого слышать. Мне следует либо заглушить это, либо заставить их замолчать. Почему эта девица вызывает у меня желание проявлять насилие?
Почему этот мужчина будит во мне такую агрессию?
— Блин, может, мне попробовать уехать с ним сегодня?
— Я первая его заняла!
Меня так и подмывает обернуться и заявить им, что вообще-то я первая его заняла — прямо как глупый подросток. Но музыка снова врубается на полную мощность и заглушает их голоса.
— Не слушай их.
Я оборачиваюсь и вижу, как Кэсси наклоняется ко мне. Руки Себастьяна расслабились настолько, что она осторожно приблизилась ко мне.
— Знаю, это сложно, — она закатывает глаза, смотрит на Себастьяна, а затем снова на меня. — Поверь мне, я знаю.
— Все в порядке, — лгу я. — Я же не его девушка.