Страница 45 из 65
Именно в такие моменты я ценю возможность играть просто так, без всякой причины, просто чтобы подурачиться с группой. Получать удовольствие от музыки без дополнительного давления ожиданий лейбла. Никакого груза славы, никакого чужого мнения. Провал последнего тура, возможно, был тайным благословением.
Я никогда не думал, что стану тем музыкантом, которому потребуется перерыв. Но сейчас, впервые за долгие годы гастролей, я совсем не скучаю по разъездам.
— Ты же сможешь поиграть в эти выходные, правда? — спрашивает Себастьян, поворачиваясь ко мне.
Я киваю.
— Да, у Иззи возникли семейные проблемы, поэтому я заменю ее на выступлении «Manic Idols».
— Завидую, — Ноа запрокидывает голову и стонет, выглядя так, будто скучает по сцене не меньше, чем я.
Возможно, мне и не очень хочется снова отправляться в тур, но я с нетерпением жду возможности снова почувствовать себя на сцене, пусть даже и с другой группой. К тому же, это небольшой концерт в малоизвестном месте. Люди придут на концерт ради музыки.
— Кто еще, блин, умирает от голода? — спрашивает Ноа, вставая, чтобы размять ноги.
Он кладет барабанные палочки и направляется к кухне, а Себастьян следует за ним по пятам.
— Сейчас приду, — говорит Элоиз, склонившись над чехлом от гитары.
Себастьян и Ноа исчезают, и я подхожу к Элоиз.
— Эй, есть минутка?
Она поднимает на меня взгляд, закрывая чехол от гитары.
— Конечно. Тебя что-то беспокоит?
В ее глазах я уже вижу, как в ее голове крутятся шестеренки, пытаясь понять, о чем бы я хотел поговорить. Для меня это странно, потому что я обычно не говорю, а уклоняюсь от ответа. Но эта дрянь внутри меня так сильно давит, что мне нужно выговориться. И Элоиз кажется самым подходящим человеком, с которым можно об этом поговорить.
— Да, наверное, — я опускаюсь на пол и сажусь лицом к ней.
Она откидывается назад и скрещивает ноги, ожидая, когда я заговорю.
— Как ты это пережила? — спрашиваю я, чувствуя себя наглым, раз приходится это говорить, а еще потому, что в последнее время я совершенно растерян.
Возможно, я убедил себя, что я сильный и меня ничто не задевает, но общение с Лили ясно показывает одно — я не так уж и забыл о дерьме из своего прошлого, как мне казалось.
— Изнасилование? — она так прямолинейно уточнает, что я чуть не вздрагиваю.
Я киваю. Хотя изнасилование Элоиз и насилие, которому я подверглся в детстве, — это две совершенно разные вещи, травма есть травма. И хотя я никогда не думал, что это все еще влияет на меня, в последнее время я чувствую это, как будто меня сковывают провода.
— Не знаю, сделала ли я это, — говорит она, нахмурившись. — То есть, да, я прошла все этапы. Терапия, откровенность с группой, все такое. Но это не отменяет того, что это произошло. Я просто научилась черпать из этого силы.
— Я думал, что покончил с ним, — признаюсь я. — Когда он умер, я думал, что наконец-то покончил с ним. Думал, что то, что он сделал, не сломило меня, и ничто другое не сможет этого сделать.
— И теперь ты сомневаешься в этом? — хмурится она. — Почему?
Я провожу ладонями по лицу, впиваясь ногтями в кудри на голове.
— Я переспал с ней.
— С Лили?
— Да, — я откидываюсь назад, опираясь на руки. — Но это было не…
Это было не что?
Не просто разрядка? Не то, что я делал тысячу раз, чисто физическое влечение?
— Это было по-другому, — решаю сказать я.
Элоиз улыбается, но улыбка искренняя, а не насмешливая.
— Она тебе нравится.
— Я не знаю, что к ней чувствую.
Элоиз сидит, подтягивая колени к груди, чтобы обхватить их руками. Она опирается подбородком на подбородок и смотрит на меня.
— Трудно впускать людей в свою жизнь, когда ты пережил все это. Я понимаю, — говорит Элоиз, глядя на меня. — Им не обязательно причинять тебе боль, чтобы все равно было трудно им доверять. Страх боли существует в любом случае, и если позволить ему распространиться, он может поразить все вокруг.
— Ты впустила Эдриана.
Она улыбается при упоминании его имени, и меня радует, что именно такую реакцию он у нее вызывает.
— Потребовалось время и исцеление, на что ты тоже способен. Ты не сломлен, Ром. В тебе столько хорошего, столько заботы. Посмотри, каким ты был со мной, когда все это случилось. У тебя огромное сердце, когда ты позволяешь людям его видеть. Иногда нужно просто быть готовым к боли.
— Боль меня не пугает.
— Я не о физической боли, Ром, — она прищуривается. — Я говорю о твоем сердце.
Я качаю головой и открываю рот, чтобы послать ее куда подальше, потому что мне плевать на этот орган, но она поднимает руку, останавливая меня.
— Скажи мне кое-что, — говорит она. — Где именно тебе больно? Если ты будешь честен сам с собой, то какая боль останавливает тебя, когда ты рядом с Лили?
Где-то в ребрах, вот где. Не то чтобы я говорил это вслух.
— Именно, — Элоиз смотрит на меня с ухмылкой, словно читает мои мысли. — Я знаю тебя с тех пор, как ты был глупым подростком, постоянно попадавшим в неприятности с моим братом. И хочешь ты это признать или нет, ты уже не тот ребенок. Наконец-то ты взрослеешь, и это нормально. А если именно Лили вдохновляет тебя на это, то я ей благодарна.
Не так благодарна, как я, хотя я даже не уверен, за что именно.
— Я так глубоко увяз, Эл. И ничего хорошего из этого не выйдет, — я провожу руками по предплечьям, но нет ничего теплее, чем то, что дарит мне прикосновение Лили.
Годами я покрывал себя чернилами, топил себя в алкоголе, окружал себя женщинами. И все, что потребовалось, — это Лили, чтобы превзойти все остальные источники удовольствия. Одно прикосновение рук Лили не притупило боль, а стерло ее. И, ощутив ее энергию и силу, я задаюсь вопросом, что, черт возьми, я делал, тратя свою жизнь на что-то другое.
Она у меня в крови.
— Погружение в пучину отчаяния не всегда плохо, — улыбается Элоиз. — Иногда это единственный выход.
Она подскакивает и протягивает мне руку, но я поднимаюсь, не принимая ее, и вместо этого притягиваю ее к себе, чтобы обнять.
— Спасибо, Эл, — говорю я, понимая, что официально веду себя как тряпка, рассказывая о своих чувствах, но наплевав на все.
— Ты же знаешь, я всегда рядом, — Элоиз отстраняется и обнимает меня за руки. — Пусть она тоже будет рядом с тобой.
Я киваю, с трудом сглатывая, когда она поворачивается, чтобы выйти из комнаты. Потому что у меня осталось две недели с Лили, и песчинки в песочных часах уже стремительно сыплются вниз. На одном конце — рай, на другом — ад, но впервые в жизни я доволен тем, что нахожусь посередине.
В чистилище.
Глава 27
Лили
Дым от марихуаны пропитывает каждый сантиметр воздуха в комнате. Если я не получу кайфа от непосредственного контакта, я буду удивлена.
Пробираясь сквозь толпу, я поражаюсь тому, насколько эта обстановка отличается от тех мест, к которым я привыкла. Здесь кипит жизнь, царит эйфория. Все наслаждаются моментом, ожидая выхода группы на сцену.
Я не уверена, одета я слишком нарядно или недостаточно, пробираясь сквозь толпу людей. В любом случае, я выгляжу неуместно в своем маленьком черном платье, с волосами, собранными в хвост, и почти без макияжа. Полная противоположность всем этим заклепкам и коже. Все вокруг выглядят дерзко и жtстко — на фоне моей мягкости.
Я осматриваю толпу в поисках Рома, но не вижу его, так что, вероятно, он уже готовится. Он заменяет другого гитариста в группе и пригласил меня посмотреть его выступление, от чего у меня внутри все сжимается от волнения.