Страница 42 из 65
— Ты выглядишь идеально, когда принимаешь мой член в рот, милая, — стонет он, прежде чем потянуть меня за волосы и оторвать от себя мое лицо. — Но у меня есть планы поважнее, чем кончать тебе в рот сегодня вечером. Так что ложись на кровать.
Он отступает назад, крепко сжимая кулак вокруг своего члена. Это зрелище выбивает меня из равновесия, и я встаю на дрожащих ногах.
Подойдя к кровати, я сажусь на край, чувствуя его взгляд всю дорогу. В его взгляде читается предупреждение, и я понимаю, что он намерен меня уничтожить. Но хотя мне следовало бы бояться, я приветствую это разрушение.
Я наблюдаю, как он пересекает комнату, подходит к комоду, что-то берет оттуда, затем раздевается догола и подходит ко мне.
Полностью раздетый, он все еще обладает такой силой. Сила в его взгляде, уверенность в движениях. Возможно, дело в его татуировках, дьявольских и насмешливых. А может, в его присутствии.
Он владеет мной.
Он останавливается передо мной.
— На кровать.
Я откидываю руки назад и делаю, как он говорит, отодвигаясь назад, пока не добираюсь до изголовья кровати. Только тогда он двигается, забирается между моих ног и опускается на колени. Он резко щелкает рукой, и я понимаю, что у него в руках складной нож.
— Уже страшно? — усмехается он, опуская нож к моему бедру и проводя плоским лезвием по коже.
Я качаю головой, хотя и не уверена, что это правда.
Он приподнимает бровь и проводит холодным лезвием ножа вверх по моему бедру, медленно продвигаясь к краю моих трусиков. Он просовывает его под резинку и одним плавным движением разрезает кружево и срывает их с меня.
— Они были дорогие, — говорю я, хотя сейчас меня это, в общем-то, не волнует.
— И симпатичные, — соглашается он. — Но тебе не нужно прикрывать эту киску, так что они тоже были лишними.
Ром обхватывает меня руками и вводит два пальца. Внезапное ощущение того, как он касается всех моих ноющих мест, сводит меня с ума. Я запрокидываю голову назад, пока он медленно, лишь слегка, ласкает меня пальцами.
Плоское лезвие снова касается моей кожи, живота, двигаясь вверх. Мне приходится изо всех сил сдерживаться, чтобы не порезаться. Ром еще больше усложняет мне задачу, прижимая основание ладони к моему клитору и проникая пальцами глубже.
— Черт, — выдыхаю я, когда лезвие задевает мои ребра.
— Мне нравится, когда я могу заставить твой жеманный рот говорить грязные вещи.
Ром улыбается, и эта улыбка наполняет мое сердце, потому что она не злая и не карающая, она искренняя. Он доволен мной — нами. И я хочу ему угодить.
Что бы он себе ни говорил, я причинила ему боль, исчезнув. Но каждое прикосновение — каждое признание — залечивает часть боли.
Лезвие проскальзывает под резинку моего лифчика, и мне приходится задержать дыхание, чтобы оно не порезало меня. Но это длится всего секунду, прежде чем он срезает и его с моего тела. И прежде чем я успеваю возразить, он погружает свои пальцы внутрь меня и заставляет меня видеть звезды.
Он складывает лезвие обратно, прежде чем бросить его на тумбочку. В то же время он вынимает руку из меня, и я издаю стон от ощущения потери.
— Не волнуйся, детка, — улыбается он. — Я собираюсь наполнить твою киску чем-то получше.
Ром снимает с меня разрезанный бюстгальтер и медленно обматывает его бретельку вокруг одного из моих запястий.
— Что ты делаешь?
— Ты любишь убегать, милая, — он хватает меня за другое запястье и тоже связывает. — Ты любишь исчезать. Но сегодня вечером мы этого не допустим.
Подняв мои связанные руки над головой, он медленно привязывает их к деревянной планке изголовья кровати. Когда он отстраняется, чтобы посмотреть на меня, я пытаюсь дернуть, но это только усиливает хватку ткани на моих запястьях.
— Можешь сопротивляться сколько угодно, но тебе не удастся сбежать, — его взгляд скользит по моему обнаженному телу перед ним.
— Неужели печально известный Король Риффов только что признался, что хочет меня удержать?
Он прищуривается, прикусывает уголок губы и медленно поднимает взгляд на меня.
— Посмотрим.
Мне опасно желать, чтобы он ответил «да». Мы оба знаем, что все дороги ведут к тому, что я в конце концов уйду, а он вернется в свой рок-н-ролльный мир, в котором нет места для танцовщицы-принцессы. Но я не могу не цепляться за этот момент и желать, чтобы время замедлилось, чтобы мне не пришлось его отпускать.
В постели Рома, привязанная к изголовью кровати, ощущение его члена все еще свежо в горле. Я хочу, чтобы он мной владел — чтобы он меня удержал. Точно так же, как он хочет запятнать то, что считает совершенством. Я хочу быть женщиной, способной уничтожить сердце Рома Морено.
Доказательство того, что в этой игре нет победителей.
Ром хватает свой член и сжимает его в кулаке, его взгляд прикован к моим раздвинутым ногам и обнаженной киске. Он трется головкой о меня, и пирсинг скользит взад-вперед по моему клитору.
— Я никогда не занимался сексом без презерватива, — говорит он, проводя головкой по моей промежности и слегка касаясь входа.
Я так тяжело дышу, что, возможно, у меня гипервентиляция легких.
— Я не могу быть тем мужчиной, который завладеет твоим сердцем, Лили, — он смотрит на меня, и мне кажется, я замечаю в его взгляде грусть. — Но ты мне все равно нужна.
— Я принадлежу тебе.
Мое сердце, моя душа, мое тело. Он и не подозревает, что все это у него уже есть.
Я приподнимаю бедра, скользя по головке его члена.
— Потеряйся со мной.
Одной рукой он снова направляет себя, а другуюкрепко прижимает к моей груди, удерживая меня. Он делает один-два толчка, прежде чем полностью войти внутрь. Это так жестко и грубо, что воздух выбивается из легких и попадает в горло. На долю секунды я вижу только темноту.
Между нами нет ничего, и я чувствую его присутствие внутри себя. Он двигается, и его пирсинг касается таких мест, что это кажется волшебством.
— Черт, — говорит он, почти не двигаясь. — Твоя киска такая приятная на ощупь».
Я открываю глаза и вижу, как он, опираясь одной рукой на мое бедро, а другой — на грудь, прижимается ко мне. Его взгляд прикован к тому месту, где наши тела соприкасаются.
— Я почти потеряла сознание, — говорю я ему.
Он поднимает на меня взгляд и улыбается в ответ на мои слова.
— Почти?
Ром наклоняется ко мне, опираясь руками по обе стороны, чтобы мы оказались лицом к лицу. Я приподнимаю подбородок и слегка касаюсь губами его губ.
— Почти, — повторяю я.
— Ну что ж… — он начинает двигаться. Его бедра словно волны, когда он начинает ими покачивать. Он еще не набрал темп, но я уже чувствую, как нарастает возбуждение от ощущения его полного присутствия внутри меня. — Посмотрим, получится ли у нас это.
Он начинает двигаться во мне сильнее. Его губы касаются моих, и я обхватываю его ногами. Без возможности использовать руки, я полностью в его власти. Я открываю рот, и он запускает язык внутрь, я начинаю сосать его, желая всего его — во всех смыслах.
Я едва могу сдерживаться, когда он начинает двигаться быстрее и жестче. Это так приятно, что мне кажется, будто я горю. Ром целует меня в подбородок и вниз по шее, а затем проделывает губами обратный путь. Его бедра совершают круговые движения; его пирсинг ударяются в самую глубокую точку внутри меня в тот же миг, как его зубы впиваются в мою нижнюю губу.
Вот и все. Я вижу тьму. Звезды. Вселенную. Я превращаюсь в плавающие вокруг фрагменты. И, сжимаясь вокруг него, я чувствую, как его тепло разливается по мне. Ром зарывается лицом в изгиб моей шеи и трахает меня, пока не кончает.