Страница 40 из 65
Почему именно я оказалась той единственной женщиной, которая привлекла его внимание?
И почему мне это так чертовски нравится?
— Мне нужно идти, — я не оборачиваюсь и не останавливаюсь, направляясь к входной двери.
Добравшись до выхода, я распахиваю дверь и меня встречает проливной дождь. Это символично, учитывая тот хаос, который бушует внутри меня, высвобождая все чувства, которые, как мне казалось, я больше не способна испытывать. И у меня нет выбора, кроме как выйти наружу, если я хочу хоть как-то спастись.
Я тут же промокаю насквозь, и мне все равно. Мне нужно бежать — от Рома, от этих чувств, от нежелательной магнетической силы, которая притягивает меня в тот момент, когда он рядом.
Но он не позволяет мне этого, следуя за мной в бурю и в очередной раз доказывая, что ему все равно, насколько все запутается. Он делает то, что хочет в данный момент.
Когда я подхожу к своей машине, рука Рома хватает меня за руку, он разворачивает меня и прижимает к ней.
— Лили, подожди.
Я не знаю, что более отчаянно — его взгляд, его голос или это чувство внутри меня, умоляющее меня выслушать.
— Ром…
— Стоп, — он едва успевает закончить слово, как его губы уже касаются моих, и мне кажется, я никогда еще не чувствовала себя настолько нужной в поцелуе.
Его стройное тело прижимается ко мне, и я чувствую, как каждая часть моей брони спадает перед ним. Его язык переплетается с моим. Зубы, дыхание и здравый смысл борются в пространстве, где ни одному из нас нет места. Мы слишком разные, и наши миры выплюнули бы друг друга.
Но один поцелуй — один шепот — и три дня, проведенные в разлуке, становятся ничем, потому что он оставил свой след на моем теле, и оно оживает только для него сейчас. Для мужчины, которым я не могу обладать, который не останется со мной, который не умеет любить. И по глупости я желаю всего этого.
Я игнорирую инстинкт самосохранения и сдаюсь под его прикосновением.
Между нами льет дождь, и я впитываю небо так же, как и его. Может быть, Ром — это небо, недосягаемое и отражающее раскаты грома. Он причиняет боль, как молния, и успокаивает, как дождь.
Ром хватает меня за горло и отталкивает, прерывая наш поцелуй. Вода ручьем стекает по его лицу, но даже размытое изображение бури не может скрыть боль, потому что я чувствую каждую крупицу тьмы, которая поглощает его.
— Садись, блядь, в машину, Лили, — он открывает пассажирскую дверь, выхватывает у меня ключи, обходит машину со стороны водителя и садится.
В тот момент, когда мы оба оказываемся внутри, холодный дождь пронизывает меня насквозь. Звук его ударов по крыше машины словно барабанный бой в нашей тишине, и я не могу скрыть своего прерывистого дыхания, как бы ни старалась.
Ром заводит машину и спускается по подъездной дорожке.
— Нам стоит это обсудить?
Взгляд Рома устремляется в мою сторону.
— Ты этого хочешь?
Он знает, что это непросто. Никто из нас на самом деле не хочет выходить из этого транса, в который мы погружаемся, находясь рядом друг с другом. Я молчу и смотрю в окно, не говоря ни слова, пока он поворачивает в сторону своего дома.
Львиное логово.
Место, где, как он знает, все под его контролем. Место, куда за последние три дня я запрещала себе приходить сотни раз.
Когда он мчится по дороге, дорога туда не занимает много времени. Мы у дома Эдриана и Элоиз — я моргаю — и вот мы уже у дома Рома.
Остановив машину, он выходит, захлопывает за собой дверь и исчезает под проливным дождем. Мне почти кажется, что он оставил меня сидеть здесь, пока моя дверь не распахивается, и я вижу его стоящим под дождем с протянутой ко мне рукой.
Это похоже на обещание, которое я не в состоянии дать, но я ничего не могу с собой поделать и вкладываю свою ладонь в его.
Он прижимает меня к себе, когда ведет к своему дому, и как только мы переступаем порог, прихожая покрывается лужами. Как и в машине, тишина дома пугает. Даже если эхо дождя снаружи пытается ее заполнить.
Ром переплетает свои пальцы с моими и ведет меня в дом, через гостиную, где мой взгляд скользит по двум шестам для стриптиза, стоящим посередине, словно символ. Предупреждение о том, что это такое, а что нет. Ответ на вопрос, который я постоянно себе задаю, хотя и знаю, что у нас ничего не получится. И хотя меня не смущают эти шесты по тем причинам, по которым, вероятно, следовало бы, сейчас они кажутся напоминанием об ограничениях, которые он устанавливает в отношении того, что готов дать.
В середине дня в доме темно из-за грозового неба. И я следую за Ромом в эту темноту. По коридору я понимаю, что он ведет в его спальню, хотя мне уже пора было идти домой. Я иду за ним в эту кроличью нору и жду, когда мы вместе заблудимся в Стране чудес.
— Мы тут все зальем водой, — не знаю, действительно ли я переживаю из-за того, что испорчу его дом, или это просто нервное напряжение, но он усмехается на мое замечание.
— Это не худшее, что когда-либо видели эти стены.
В этом я не сомневаюсь. Вопрос в том, хочу ли я быть частью этого? Хочу ли я вплестись в память о том, что помнят эти стены, когда меня уже не будет через несколько недель?
Когда мы доходим до его комнаты, он подходит к стене и нажимает кнопку, которая открывает панель и показывает камин, о существовании которого я не знала. Он останавливается перед ним, уголки его лица освещены сиянием пламени. Он тянется к краю своей рубашки, снимает ее и бросает на пол рядом с собой.
Мерцающее свечение делает каждый мускул на его торсе более заметным. Оно выявляет демонические лица дьяволов на его коже. Оно подталкивает меня к побегу, но я лишь приближаюсь к нему.
— Я не сплю с девушками, которые состоят в отношениях, — говорит Роум с ноткой обиды в голосе. — Ты с ним встречаешься?
Я качаю головой и, наконец, выдавливая из себя «Нет», когда он не поворачивается ко мне.
Его взгляд сужается, и наконец он смотрит в мою сторону.
— Ты уверена?
— Ты видел фотографию?
Ром даже не кивает, а снова смотрит на огонь, с трудом сглотнув.
Интересно, насколько опасным должно быть высказывание, чтобы он смог его проглотить. Ром не стесняется в выражениях, но, стоя передо мной в пылу пламени, я чувствую его сопротивление.
— Я не хотел, чтобы он меня целовал, — говорю я, хотя это и звучит немного жалко.
— Он часто так делает — то, чего ты не хочешь? — взгляд Рома снова встречается со мной, и на этот раз он более мрачный.
Я киваю.
— Всегда.
Это больно. Это правда. Именно так он меня уничтожил.
Я делаю еще один шаг в сторону Рома.
— Ты переспал с блондинкой?
Я не уверена, что готова услышать ответ, но он мне нужен.
— Нет.
Мой вопрос почти отвратителен для Рома, но я не знаю почему.
— Я не хотела тебя расстраивать, — я делаю еще один, более осторожный шаг.
— Кто сказал, что ты это сделала?
Его слова заставляют меня остановиться, я стою в шаге от него, понимая, что он пытается защититься, но все равно мне это не нравится. Ром во многом похож на меня, он намерен никогда никого к себе не подпускать. Но я увидела это в дожде — в его глазах. Я почувствовала правду, которую он скрывает.
— Я пропала на три дня.
Наконец, Ром поворачивается ко мне лицом, и мне приходится запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него. Те же самые темные глаза, в которые я влюблялась каждый раз, когда смотрела в них, теперь затуманены чем-то, что я не могу определить.
— Ты это делаешь регулярно?
— Такова моя жизнь.
Ром кивает, его взгляд скользит по мне. Интересно, пытается ли он понять, сбегу ли я снова? Или, может быть, на этот раз это сделает он сам? Одна только эта мысль заставляет меня сделать еще один шаг ближе.