Страница 36 из 65
Я бросаю его на кровать рядом с ней, уже замечая, как ее грудь поднимается и опускается в такт учащенному дыханию.
Она прекрасна, раскинувшись на моей кровати. При виде ее у меня встает, и мне почти больно, когда я опускаюсь на колени между ее ног и раздвигаю ее колени, видя ее возбуждение. Раздвигая ноги еще шире, в ее глазах мелькает предвкушение. Это опьяняет.
Она во многом похожа на меня как артистка, даже больше, чем сама понимает. Ей нравится, когда за ней наблюдают, и даже если она не говорит об этом вслух, ее тело реагирует, когда я смотрю на нее.
Я сжимаю свой ноющий член в руке, и ее взгляд опускается на него. Она почти не обращает внимания на голос на другом конце провода, пока я снимаю капельку спермы со своего члена и позволяю ей стечь на ее rbcre. Черт, как это возбуждает. Я хочу наполнить ее и наблюдать, как она медленно вытекает, чего я никогда раньше не делал с девушкой.
Официально заявляю: я без ума от этой девушки.
Наклонившись ближе, я провожу кончиком своего члена по ее щели и наблюдаю, как от этого дрожит все ее тело, прежде чем я шлепаю им ее киску. Мне приходится прикрыть ей рот рукой, чтобы заглушить ее вздох.
— Тихо, дорогая, — шепчу я, склоняя подбородок к ее телефону.
Я убираю руку, а она прикусывает губу.
— Извини, я здесь… да… я просто… кое-что случилось, поэтому я отвлеклась.
Черт возьми, она совершенно права.
Ее взгляд снова опускается на мой член в руке.
— Сегодня вечером, да, я буду там, — говорит она, хотя ее голос звучит отстраненно, пока я провожу своим пирсингом по ее клитору. — Восемь — это хорошо. До встречи.
Она кладет трубку и со стоном швыряет телефон.
— Ром, ты меня убиваешь.
— Что сегодня вечером? — спрашиваю я, игнорируя ее замечание.
Она открывает рот, чтобы ответить, но я одновременно ввожу в нее два пальца, поэтому ее слова вырываются невнятным бормотанием. Ее спина выгибается, а глаза закатываются. Она такая узкая, что находиться внутри нее почти больно, но в то же время я одержим этим ощущением.
— Сегодня вечером, Лили. Что будет? — снова спрашиваю я, сжимая пальцы внутри нее и заставляя ее извиваться.
— Сегодня вечером… — задыхаясь, говорит она. — У меня свидание… ну… то есть…
— Что? — я отдергиваю руку, понимая, что, кажется, внутри меня меня что-то сломалось.
Она тоже это чувствует, потому что поднимает голову, чтобы посмотреть на меня.
— Всt не так. Он старый друг. Это просто ужин.
— Ммм… — я оглядываю ее и тянусь за презервативом.
— Ром…
Какое бы выражение лица у меня ни было, оно должно отражать то, что бушует у меня в груди, потому что Лили выглядит нервной.
— Что именно «не так»? — спрашиваю я. — Ты проводишь время со мной, а потом собираешься на встречу с бывшим? Это ведь он, верно?
— Ну… да. Но все совсем не так.
— Все в порядке, милая, хочешь знать почему? — я наклоняюсь над ней и хватаю ее за волосы на затылке, тяну так сильно, что ее грудь выгибается дугой. Я наклоняюсь и вцепляюсь в кожу одной из ее грудей, сильно кусая. Наверное, останется след, но я немного не в себе, так что мне плевать. — Потому что он не может сделать с тобой то, что могу я.
— Он не может, — стонет она, когда я снова впиваюсь зубами.
— Но на всякий случай… — я облизываю ее грудь, шею, лицо. — Позволь мне напомнить тебе.
Я одним резким движением вонзаюсь в нее. От этого у нее перехватывает дыхание, и я вдыхаю всю ее жизнь. Но я не останавливаюсь и не сбавляю темп, вместо этого я вбиваюсь в нее так сильно, что уверен, это причиняет боль нам обоим, но в самом лучшем смысле этого слова.
Я снова опускаюсь на колени и хватаю ее за лодыжки, обхватываю их одной рукой и завожу за голову, чтобы она была еще крепче прижата ко мне. И я трахаю ее со всей яростью, которую чувствую внутри. За то, что она так мне нравится, за то, что она проникла мне в голову. За то, что она скользнула под мою кожу и обосновалась под чернилами.
Я трахаю ее так, будто ненавижу ее, нуждаюсь в ней и не могу насытиться ею. Я трахаю ее так, будто это последнее, что я сделаю перед тем, как пройти через врата ада.
Может быть, я буду трахать ее до тех пор, пока мы оба не распадемся на части, и тогда никто другой не сможет заполучить ни одного из нас. Потому что, когда она смотрит мне в глаза и достигает оргазма, она вытягивает из меня все самое лучшее — вместе со всем остальным.
Глава 21
Лили
Я ненавижу это платье. Оно прозрачное и обтягивающее. И даже если оно достает до пола, сзади оно сильно провисает и обнажает каждый сантиметр моей спины. Мама знала, что делала, когда выбирала его. Я выставлен напоказ, как трофей, которым она меня считает.
Я ненавижу это место. Еда слишком дорогая и невкусная. Она не стоит тех калорий, которые мне потом придется сжигать.
Хуже всего то, что я ненавижу этого мужчину, сидящего напротив меня. Он заказывает мне еду, как будто я ребенок, неспособный сделать это сам. И наслаждается тем, что официантка хлопает ресницами, глядя на него.
Это не ее вина, что она не знает, что скрывается под его безупречной внешностью. Для нее он — это изумрудные глаза, выразительные черты лица, темные волосы и точеное совершенство. Если бы только его острая улыбка была пределом той боли, которую он способен причинить.
Официантка уходит, но перед этим бросает взгляд через плечо на Вона. Помню, как меня это раньше обижало, а теперь я бы хотела, чтобы он заинтересовался ею и оставил меня в покое.
— Я скучал по Денверу, — говорит Вон, потирая бокал с красным вином и делая показной глоток.
Мне не хватает того, как Ром пьет алкоголь, словно пытаясь заглушить им своих демонов, потому что тогда это хотя бы казалось настоящим. А вот у Вона все выверено и идеально — маска, которую он носит с достоинством.
— Здесь мило, — соглашаюсь я, делая глоток своего вина.
Мне не нужны калории, но что-то должно смягчить остроту этого ужина.
Вон ставит стакан и пристально смотрит на меня.
— Ты, уверен, отлично проводишь время.
Игривость, которую он проявлял к официантке, сменилась холодным взглядом и снисходительным тоном. Мне бы очень хотелось, чтобы я не сталкивалась ни с тем, ни с другим.
Держа в руке бокал с вином, я пожимаю плечами, стараясь избежать его взгляда.
— В городе есть, чем заняться.
Я знаю, он говорит не о городе. В его взгляде читается разрушительная сила, готовая уничтожить меня, независимо от того, по какой причине он затащил меня на этот ужин. Я прижимаю руку к животу и жду. Слышу жуткий звон цепи, забивающей цементный шар на место.
— Я знаю, что ты проводишь время с одним гитаристом.
Заявление Вона спокойное и лаконичное, но оно меня задевает. И я понимаю, что это за ужин.
Ревность. Контроль. Унижение.
Каким-то образом он узнал, что меня видели с Ромом, и он этим недоволен.
С тех пор, как мы расстались год назад, я ни с кем не встречалась, и из-за этого Вон оставил меня в покое. Но достаточно было одного намека на то, что я, возможно, собираюсь начать новые отношения, чтобы он появился и перечеркнул все, чего я добилась с тех пор, как наши отношения закончились.
Вону все равно, что Ром не мой парень. Важно то, что вообще что-то происходит. Потому что, судя по всему, только ему позволено разбрасываться своим телом.
— Я не понимаю, о чем nы говоришь, — я делаю еще один глоток вина и чувствую, как в во мне уже бурлят эндорфины.
Чего бы я только не отдала, чтобы сбежать от этого стола и прямо сейчас оказаться в постели Рома, чтобы он помог мне разобраться со всем, что творится у меня внутри. Возможно, это неправильно, и он может не вписываться в мой мир, но возможность сбежать с ним — сыграть в эту игру «кто первый струсит» и посмотреть, как далеко мы сможем зайти — заставляет меня чувствовать себя живой.