Страница 35 из 65
Биение сердца Лили заполняет мою тишину. Она словно неоновые огни, раскрашивающие темную комнату. Стоны, резкие вдохи и хаос. Я мог бы слушать ее прекрасные звуки всю ночь.
Черт возьми, это совершенство.
— Ты уже закончил? — Лили пытается взглянуть на свои ребра.
Я держу ее за руку, чтобы она не видела, что я делаю.
— Пока нет.
Она смеется так, что это потрясает меня до глубины души. Звук мелодичный. Он преследует самые израненные уголки моих костей.
Я провожу маркером по ее ребру и продолжаю работать над своим рисунком, стараясь игнорировать тот факт, что даже если я сказал ей, что забуду ее в тот же миг, как кончу внутри нее, я еще совсем не испытываю этого чувства.
— Твоя кожа создана для татуировок, — я провожу еще одну линию, восхищаясь тем, как темный маркер выделяется на ее коже.
— Не думаю, что моя танцевальная труппа согласится.
— Пошли они к черту.
Она снова смеется, и мне хочется продолжать говорить ей что-нибудь, чтобы этот звук вырвался из ее губ.
— Тебе все равно не нужны чернила, — я пожимаю плечами.
— И это говорит парень, покрытый татуировками?
— Ты и так идеальна. Безупречна.
Она оглядывается через плечо на меня, прищурив глаза сквозь темные ресницы.
— А кем же тогда являешься ты?
— Самым неряшливым произведением искусства, которое ты когда-либо встречала, — я стараюсь избегать ее взгляда, потому что он меня просто выбивает из колеи.
Краем глаза я замечаю, как ее губы изгибаются в улыбке, и оно прекрасно, как и любое другое выражение ее лица. Она так старается скрыть свои эмоции, что, когда я замечаю хоть одну, это кажется мне выполненной задачей.
Я щелкаю колпачком на маркере и целую ее гладкое плечо, после чего отстраняюсь, чтобы она могла перевернуться на спину. Она лежит обнаженная в моей постели, прикрытая ниже пояса, ее темные волосы рассыпаны по белым подушкам.
Мне нравится, как комфортно она себя чувствует. Даже если она пытается создать впечатление замкнутости, рядом со мной она без колебаний позволяет мне увидеть себя во всей красе. Когда мы целуемся, когда занимаемся сексом — она полностью раскрывается.
Лили смотрит на меня невинными глазами, и в таком виде она выглядит просто восхитительно. Мне нужно отвести от нее взгляд, прежде чем он проникнет слишком глубоко в меня.
Она отводит руку и смотрит вниз на мой рисунок на ее коже. Я не смог сдержаться. С этой девушкой во мне просыпается первобытное желание, и мне нужно оставить на ней следы всеми возможными способами.
— Лилия, — говорит она, проводя пальцами по цветку, который я нарисовал на ее коже. — Почему она кровоточит?
Она хмурит брови, разглядывая капли крови, падающие с лепестков. Ярко-красные чернила маркера на фоне сурового черного рисунка на ее коже. Удивительно, насколько это прекрасное зрелище.
— Твоя жизнь вытекает из тебя, — подняв руку, я провожу пальцами по нарисованным лепесткам. — Как ты танцуешь, как выглядишь, как двигаешься. Ты отдаешь себя во всем, что делаешь.
Ее губы слегка сжимаются.
— Я не уверена, что у меня что-то осталось.
— Потому что ты всегда отдаешь это всем остальным.
— Это очень изматывает.
Я провожу рукой по ее груди и кладу ее между ее маленькими, идеальными холмиками.
— Я бы хотел тебя опустошить.
На ее лице появляется ухмылка:
— Уверена, что ты бы так и сделал.
Странное чувство. Я уже должен был ее забыть. Я отвратительный парень, оправдывающий свою репутацию рок-звезды. Я бросаю девушек после секса чуть ли не ежедневно, и с Лили мне следовало бы поступить так же. Но то, что я сейчас вытворяю в этом болоте сожалений, намного хуже.
— Что это значит? — Лили проводит пальцами по татуировке у меня на шее.
— Всевидящее око?
Она кивает. Не секрет, что ей любопытно, ведь это единственная татуировка на моем теле, на которую она постоянно смотрит. Она смотрит на нее так же, как я смотрю на нее. Как будто она видит все.
— Это напоминание о том, что люди могут взять только то, что вы им даете.
— Я этого не понимаю.
— Это частичка моего прошлого.
Лили проводит пальцами по моему горлу, и я с трудом сглатываю.
— Оно наблюдает за мной.
— За тобой стоит понаблюдать.
Ее взгляд мгновенно устремляется на меня, и я теряюсь в темноте ее глаз. Как она смотрит прямо в то, что должно ее пугать. Как она заставляет меня верить, что во мне еще осталась хоть какая-то частичка человека.
— Мне нравится, — она опускает руку на кровать, и я мгновенно начинаю скучать по ее прикосновению.
— Я знаю.
Я ухмыляюсь, когда мой комментарий вызывает у нее закатывание глаз.
— Твоему эго нет предела, Ром Морено, — она качает головой.
— Да? — усмехаюсь я. — Что ж, я предпочту эго сентиментальному человеку в любой день.
— Не стоит недооценивать силу сердца, — Лили гордо поднимает подбородок.
Но я усмехаюсь.
— Я не верю в то, что нужно следовать сердцу.
— Почему нет?
— Это слепое и безрассудное решение. Ему нельзя доверять.
— Значит, ты мыслишь рационально?
— Нет, мозгу тоже нельзя доверять, ты будешь до смерти рационализировать каждое решение.
Не то чтобы я был рациональным человеком. Преимущество денег и славы. Можно быть полным эгоцентричным придурком.
— И что же тогда? — спрашивает Лили. — Если нельзя доверять ни сердцу, ни разуму, чему же тогда следовать?
— Твоя интуиция, — я провожу рукой по ее животу и кладу ладонь прямо на его середину. — Хорошая она или плохая, твоя интуиция всегда все подсказывает.
Лили проводит пальцами по моей руке, ее взгляд следует за этим движением по коже, затем ее ресницы резко вздергиваются, и ее взгляд снова останавливается на моем.
— И что подсказывает тебе интуиция сейчас, Ром?
— Что я попал, — говорю я слишком честно.
Но это ее не пугает и не заставляет отстраниться. Вместо этого она садится, наклоняется и целует голый участок моего живота. Один из немногих участков кожи, на котором я еще не сделал татуировку. И я чувствую, как ее губы оставляют отпечаток на моей коже, словно чернила.
Даже когда она отстраняется, я это вижу — я это чувствую.
— Технически… — она целует меня, поднимаясь по груди. — В данный момент конкретно попала именно я.
Меня что-то смешит в слове, произнесенном ее милым ртом, и я не могу удержаться, чтобы не схватить ее за щеки.
— Недостаточно сильно.
Но как раз в тот момент, когда я собираюсь поцеловать ее в губы, на тумбочке вибрирует ее телефон. Я отпускаю ее, и она переворачивается, чтобы взять его, хмурясь и глядя на то, что отображалось на экране.
— В чем дело?
— Ничего серьезного, — она качает головой, но я ей не верю.
Телефон снова жужжит.
— Ты не собираешься ответить?
— Ты не возражаешь?
Я не могу удержаться от смеха.
— Как вежливо, милая. Мне нравится. Но ответь на телефон.
Она закатывает глаза и откидывается назад, отвечая, и хотя ее голос невнятно бормочет, я отчетливо слышу мужской голос на другом конце провода. Мне не должно быть все равно. Ревность – удел подкаблучников.
— Привет, Вон.
Вон.
Я его уже чертовски ненавижу.
— Все в порядке. Я сейчас ничем не занята.
Я приподнимаю бровь, не понимая, почему меня так задело это замечание. Это я ей сказал ответить на звонок. Но то, как она это сказала, заставляет меня хотеть разбить ее телефон.
Вместо этого я отвлекаюсь, одним движением срывая с нее простыню.
Ее глаза расширяются, когда я сажусь и смотрю на нее, но она не пытается от меня спрятаться. Она позволяет себе быть на виду и отдается мне, наблюдая, как я спрыгиваю с кровати и беру презерватив с тумбочки.