Страница 29 из 65
— Это очень вкусно, — говорю я с улыбкой, пытаясь его успокоить, потому что это не его вина, что я не могу смотреть на еду, не видя цифр.
Кроме того, это действительно потрясающе. Баланс специй, вкуса и остроты просто невероятный, в самом лучшем смысле этого слова.
— Серьезно, — повторяю я, отправляя в рот еще один кусочек. — Это невероятно. Ты плохо на меня влияешь.
Это, по крайней мере, заставляет его улыбнуться, и он снова утыкается в свою тарелку.
Мы едим молча, но вскоре у меня начинает болеть живот. По крайней мере, мне кажется, что это живот. Возможно, это просто мысль о том, что еда меня насытит, и понимание того, что я не могу себе этого позволить.
Отложив вилку, я отодвигаю тарелку и откидываюсь назад.
— Не собираешься больше есть? — он откидывается назад, поднимает лодыжку на противоположное колено, упирается руками в затылок и наблюдает за мной.
Его вопрос застает меня врасплох. В моей работе мы не говорим о еде. Существует негласное понимание того, что все мы голодаем, стремясь к своим мечтам. И совершенно нормально наблюдать, как люди истощаются физически и умственно в процессе — даже если это еще и ужасно.
Но, как и во всем, что делает Ром, он ставит вопрос передо мной и заставляет взглянуть правде в глаза.
— Подготовка к выступлению. Это изнурительно, но нужно делать то, что нужно, верно?
Он кивает, не выглядя довольным, но и не настаивает на обсуждении. Он разжимает руки на затылке и наклоняется вперед.
Он протягивает палец и тянет за мои сетчатые колготки.
— Хочешь надеть что-нибудь поудобнее? Не то чтобы я жаловался на наряд, потому что, черт возьми, от тебя у меня голова кругом. Но здесь только ты и я.
Я не могу сдержать жар, который приливает к моим щекам от его комментария.
— Ты просто пытаешься раздеть меня, не так ли?
Это шутка.
Или это лишь выдача желаемого за действительное?
— Попался, — он улыбается, и улыбка озаряет все его лицо. — Или, может быть, я и правда джентльмен.
— Конечно, ты прав, — я закатываю глаза и не могу сдержать смех.
Ром качает головой, в этом свете он выглядит моложе. Что-то в том, чтобы видеть его в своей стихии, только нас двоих, заставляет меня чувствовать себя комфортнее, чем когда-либо. Он кажется не столько проекцией, сколько человеком, который хочет, чтобы я увидела его таким, какой он есть на самом деле. И это заставляет меня хотеть погрузиться в него глубже. Получить все.
Мы спали в одной постели. Он ласкал меня пальцами. Он подарил мне лучший оргазм в жизни. Но на этом все. И я не могу не хотеть большего. Даже если есть риск, что в тот самый миг, когда мы перешагнем эту черту, наваждение исчезнет и мы оба очнемся.
— Пойдем, — Ром встает и протягивает мне руку. — Уверен, я смогу найти тебе что-нибудь, во что ты сможешь переодеться.
Я кладу свою ладонь в его, и его мозолистые пальцы поглаживают тыльную сторону моей ладони. Годы занятий музыкой оставили отпечаток на его коже, но, похоже, эти следы на его теле его не беспокоят, в отличие от тех, которые он вытатуировал чернилами.
Солнце светит сквозь большие кухонные окна, и я вижу все при ярком дневном свете, стоя лицом к нему. Даже несмотря на татуировки, покрывающие шею и руки Рома, под ними скрываются другие отметины. Зажившая рана на боку, ожоги на руках и разбросанные повсюду шрамы.
Мне больно на них смотреть, и это эгоистичная мысль. Это он пережил боль. Но как бы мне ни хотелось это отнять, я прекрасно понимаю, что именно она сделала Рома таким, какой он есть. Силой и выживанием. Тенями в его глазах и отметинами на его душе.
Опыт, полученный там, где я нахожусь под защитой.
Ром проводит меня по коридору в свою комнату и не останавливается, пока мы не оказываемся у двери его гардеробной. Он заходит внутрь, и я жду, когда он вернется. Когда он возвращается, в его руках серые спортивные штаны и черная футболка «Enemy Muse».
— Клеймишь меня, да? — я перевожу взгляд с него на футболку.
— Нет, если бы я захотел тебя заклеймить, я бы придумал более надежные способы, — он подходит ближе, и мое сердце начинает бешено биться.
— Тебе не обязательно это делать, мне все равно скоро нужно домой.
— У тебя сегодня репетиция?
Я качаю головой.
— Планы?
— Нет.
Он пожимает плечами.
— Тогда оставайся. Расслабься.
Это очень рискованное предложение, и мы оба это знаем. Но он не отступает, и я тоже. Мы играем в одну и ту же игру, и ни один из нас не собирается сдаваться с того самого дня, как мы познакомились.
— Если, конечно, ты не боишься, — Ром подмигивает, и я чувствую это, словно пальцы проникают внутрь меня.
Я отвечаю ему действием, забирая одежду из его рук и обходя его по направлению к кровати. — Как я уже говорила, ты меня не пугаешь, Ром Морено.
Он смотрит, как я расхаживаю по комнате, и с трудом сглатывает, когда я расстегиваю пуговицу на своих шортах и стягиваю их вниз по бедрам вместе с чулками. Откинувшись на спинку кровати, я снимаю их до конца, прежде чем стянуть рубашку.
Хотя в моей профессии я часто раздеваюсь перед людьми, с Ромом все иначе. Он заставляет меня желать большего.
Только. Один. Глоток.
Этого ведь было бы достаточно, правда?
Ром подходит и становится на колени прямо передо мной у изножья кровати. Он берет спортивные штаны и придерживает их, чтобы я могла надеть их на ноги. Я встаю, пока он натягивает их мне на ноги, но он остается на месте. И что-то в том, что я стою здесь, пока он стоит на коленях передо мной, — это самое эротическое, что я когда-либо испытывала.
Я нисколько не сомневаюсь, что Ром мог бы показать мне вещи, превосходящие даже мое воображение. Мир, в который я боюсь даже окунуться. Но сейчас мне этого хочется.
Наконец, он встает и помогает мне натянуть футболку через голову. И я не понимаю, зачем он меня одевает, если, похоже, ему больше нравится делать наоборот.
Он несколько раз подворачивает спортивные штаны, чтобы затянуть их на моей тонкой талии, а я завязываю узел на футболке, чтобы укоротить ее. В этой одежде я просто утопаю, но мне в ней комфортно.
Они пахнут Ромом.
Он замирает, положив руки мне на бедра, и мы оказываемся так близко, что я вынуждена поднять взгляд. Потянувшись к его лицу, я осмеливаюсь положить руку ему на щеку.
— Скажи мне что-нибудь настоящее, Ром.
— Что ты хочешь узнать?
Я прикусываю нижнюю губу, и его взгляд следует за мной.
— А какова настоящая причина, по которой ты не пытался переспать со мной? Ты действительно так боишься избавиться от меня?
Чем дольше мы играем в эту игру, тем больше я понимаю, что это уже совсем не игра. Я хочу его так, как не должна, но боюсь, что он не испытывает ко мне тех же чувств.
Улыбка Рома исчезает, и воздух становится густым. Он поднимает руку и отводит мои растрепанные волосы за ухо. Я смыла макияж, и сейчас в моем внешнем виде нет ничего особенного, но его взгляд заставляет меня чувствовать себя чем-то изысканным.
— Возможно, меня беспокоит обратное, — говорит он с такой уязвимостью, которую я от него не привыкла слышать. Его руки скользят по моим бедрам, а затем он берет обе мои руки в свои. — Лего и все такое.
Я понятия не имею, что это значит, и он не объясняет, поэтому я просто качаю головой.
— Лего, — повторяю я.
Я уже собиралась отступить, но он так быстро меня ловит, что я врезаюсь в него всем телом, и он целует меня. Внезапно, полностью, целиком. Одна рука зарывается мне в волосы, а другая обвивается вокруг поясницы, крепко прижимая меня к себе.