Страница 26 из 65
— Тебе не нужно оправдываться, — она отстраняется, и я чувствую, как я проваливаюсь в бесконечное забвение.
Я ударяюсь спиной о стену и меня переносит в другое измерение, где стоит Лили, положив руки мне на щеки, и в ее глазах читается тревога.
Люди обо мне не беспокоятся, потому что мне это не нужно. У меня толстая кожа и еще более толстые эмоции. Я как патока.
— Ром, — Лили пристально смотрит мне в лицо, и я не понимаю, как она до сих пор здесь, если только что уходила. — Ты что-то принял?
Я, кажется, киваю, хотя это и не ответ. Но я словно на американских горках.
— Эй, — она притягивает меня к себе. — Иди сюда.
Она берет меня за руки, и мы словно встаем на свои места. Я буквально слышу этот щелчок.
Как Лего.
В детстве мне ничего не разрешали, а я всегда их хотел. И вот оно.
Лили проводит меня в комнату и закрывает за нами дверь. Оглядевшись, я понимаю, что это моя комната, и каким-то образом она об этом узнала. Или я ей сказал?
Почему она здесь?
— Ты же сам мне написал.
Она прочитала мои мысли, или я спросил это вслух?
Она проводит меня к кровати, и я ложусь. Потолок — калейдоскоп ее лица. Счастливое. Грустное. Обеспокоенное. Внутри. Снаружи. Отдаленное. Близкое.
Она кладет что-то прохладное мне на лоб, но я не уверен, откуда это взялось, знаю только, что мне так приятно ощущать это на своей коже. Она приятно ощущается на моей коже.
Мне нужны ее глаза Сатурна больше, чем что-либо другое.
Я тянусь к Лили и притягиваю ее к себе на кровать, прижимаясь к ней всем телом. Я хочу, чтобы мы слились воедино, чтобы стать для нее целым. Только вот она не растворяется в мне, а смотрит на меня так, словно не может прочитать мои написанные курсивом мысли.
— Я в ужасном состоянии, — говорю я ей.
Лили ничего не говорит. По крайней мере, ртом. Зато глазами она говорит многое. Она откидывается назад, подпирает голову рукой и смотрит на меня.
— Пожалуйста, останься.
Потому что я таю. Я падаю. Я — ничто.
Она удивляет меня тем, что кивает и не отстраняется, когда я протягиваю руку к ней. Одно прикосновение — и все мое тело наполняется чувственностью.
Она смотрит на меня — в меня. Так долго, что кажется, будто это минуты или недели. В какой-то момент я, конечно, закрываю глаза. Или, может быть, они были закрыты все это время, и я представляю ее лицо, когда она держит меня за руку.
Чертовы Лего.
Глава 15
Лили
Надо было уйти.
Вместо этого я лежу в постели у Рома, смотрю на него, и нас разделяет меньше тридцати сантиметров.
Как я постоянно падаю в эту яму? Бросаюсь в колодец, словно монетка, и загадываю желания, которые вода не в силах исполнить.
Я все равно смотрю в бездну воды, снова и снова прокручивая в голове события прошлой ночи. Я пошла домой, намереваясь сесть на диван и посмотреть фильм. Но вместо этого я снова и снова перечитывала сообщение Рома. Пока слова не привели меня в его дом — место, где я поняла, что мне не место, как только переступила порог.
Толпа заполнила каждую комнату, выплескиваясь на подъездную дорожку, словно дом так и сочился хаосом. Мне потребовалось десять минут, чтобы его найти, и когда я его наконец нашла, он был в нескольких мгновениях от того, чтобы заняться оральным сексом с какой-то полуобнаженной женщиной.
Мне следовало бежать прямо тогда, потому что ничего хорошего не получится, если связываться с таким парнем, как Ром. Но пока я стояла в дверях, ожидая, что меня охватит ревность или гнев, я чувствовала лишь разочарование.
Я думала, что это нечто большее.
Я думала, что ему не все равно.
Когда дело доходит до Рима, я должен быть умнее, потому что он всегда четко выражает свои намерения. Но в то время как я всю свою жизнь способен видеть все насквозь в любой другой ситуации, он затуманивает мне голову.
Мне следовало бы быть умнее и не прислушиваться к ползущим теням, которые исходят из его пор и проникают сквозь мою кожу. Потому что он в очередной раз доказал мне, кто он такой — непредсказуемый человек. Мужчина, который делает то, что хочет, не заботясь о том, кого он заденет, чтобы этого добиться.
И это было больно.
Мне следовало уйти.
Мне пора идти, пока он не проснулся.
Так почему же я не могу перестать пялиться?
Ром острый и болезненный, но именно его шипы завораживают меня. Темные уголки, которые причиняют боль и должны отпугивать, заставляют меня крепче держаться за них. Потому что тогда, возможно, я наконец-то почувствую что-то, напоминающее жизнь.
Люди, которые меня окружают, — утонченные, осторожные и скучные. Но не Ром. Он импульсивен, как рана на нервах. Он выходит из себя, а я задыхаюсь от собственных эмоций. И почему-то кажется, что это замечает только он.
Мой взгляд падает на его татуировки, выглядывающие из-под каждой детали футболки. Я хочу почувствовать гнев демона на его предплечье. Я хочу узнать историю крыльев на его шее. Я хочу, чтобы за мной наблюдал третий глаз на его горле. Я хочу проследить за ним, чтобы понять, так ли он бесконечен, как кажется каждый раз, когда я рядом с ним. Я хочу ощутить энергию его души.
Но прежде чем я успеваю что-либо сказать, Ром переворачивается на спину и, моргнув, открывает глаза. Он делает такой глубокий вдох, словно оживает. Его лицо искажается от боли, словно он просыпается в мире, частью которого больше не хочет быть.
Боль, смешанная с разочарованием — то, что он редко демонстрирует за своей беззаботной маской.
Интересно, какие кошмары преследуют его больше: те, что снятся ему во сне, или воспоминания, хранящиеся в его голове.
Ром моргает, глядя в потолок, а я пытаюсь отстраниться, потому что понимаю, что лежу очень близко к нему. Но мое движение привлекает его внимание, и он резко поворачивает ко мне лицо. Его брови хмурятся, когда он рассматривает меня в своей постели.
— Доброе утро, — я чуть ли не давлюсь.
При дневном свете все кажется одновременно маленьким и большим, и я не понимаю, как Рому удается одновременно казаться таким незначительным и чрезмерно важным.
Он хмурит брови.
— Ты пришел?
Я не уверена, говорит ли он это от шока или потому что забыл, но это он меня пригласил.
— Да.
— И ты осталась? — спрашивает он, еще больше запутавшись и нахмурив брови.
Я переворачиваюсь на бок и поднимаю голову, чтобы посмотреть ему в лицо.
— Ты сам меня попросил.
Он, похоже, не знает, что делать с этой информацией, поэтому переворачивается на бок, повторяя мою позу, подпирает щеку ладонью, поворачиваясь ко мне лицом.
От этого движения футболка на его животе задирается, обнажая поджарое тело и открывая дорожку, по которой мне так хотелось бы пройтись пальцами. А вместе с ней — и край татуировки в виде искаженного знака инь-ян на животе.
— Почему ты постоянно бежишь навстречу неприятностям, Лили?
Его слова мгновенно возвращают мое внимание, и я поднимаю глаза, чтобы увидеть его ухмылку, вероятно, потому что он только что заметил, как я разглядываю подтянутые мышцы его живота.
Я могла бы попытаться это отрицать, но все в Роме словно притягивает меня к себе.
— Это не так. Наверное, это только ты так думаешь.
Это слишком откровенно, но я не жалею, что сказала это. Ром использует женщин и наркотики, чтобы чувствовать себя на высоте, а я использую его.
На его лице после моего признания отражается легкое веселье, но я не знаю почему.
— Зачем ты это делаешь? — спрашиваю я.
Брови Рома нахмурились, и, пожалуй, сейчас я вижу его самым серьезным.