Страница 25 из 65
— Ром, малыш, — какая-то блондинка с большими упругими грудями и без бюстгальтера плюхается мне на колени.
Я на восемьдесят процентов уверен, что переспал с ней, но кто знает. Женщины ласкают меня, независимо от того, был ли у них мой член внутри или нет. Проблемы рок-звезды — или их отсутствие.
Мэри качает головой, глядя на девушку, но я игнорирую ее. До Ноа Мэри, вероятно, в мгновение ока бы уже облизала эту девчонку. К черту осуждение.
— Как дела, малыш? — блондинка наклоняется ближе.
Я ненавижу, когда женщины называют меня «малышом» — или как-либо иначе, кроме моего имени. Это лицемерие, ведь я король прозвищ, но ладно уж.
— Расслабляюсь, — я тянусь, обхватив руками спинку дивана, и она, воспользовавшись случаем, прижимается ко мне.
Она горячая и привлекательная, в нее так и хочется погрузиться, чтобы отвлечься от девушки, которая сейчас занимает все уголки моей головы. И она не смотрит на меня так, будто хочет, чтобы я ее любил, что делает ее идеальным решением моих проблем.
Жаль, что это не звучит лучше, чем сейчас.
— Хочешь повеселиться? — она поднимает таблетку с веселым смайликом и подмигивает мне.
Обычно, когда я не в туре, я не лезу в это дерьмо, но я тот еще мерзавец без самоконтроля, поэтому я просто пожимаю плечами и открываю рот.
Она кладет таблетку мне на язык и медленно вытаскивает палец, задерживаясь на нижней губе, прежде чем убрать его.
— Спасибо, дорогая, — я сжимаю таблетку между зубами, чтобы показать ей, прежде чем проглотить.
— На этой ноте… — Ноа встает, поднимая Мэри с себя, и она смотрит на меня с разочарованием.
Я такой придурок. Кто принимает экстази, когда рядом сидит его друг, выздоравливающий от наркотической зависимости?
Это я. Вот кто.
Ноа и Мэри уходят, прежде чем я успеваю извиниться за свое хамское поведение, но блондинка у меня на коленях игнорирует все происходящее. Она засовывает себе в рот таблетку и садится рядом со мной.
Я жду, когда это начнет действовать — или пока это исчезнет.
В любой из этих вариантов сейчас был бы приемлем.
Я не могу смириться с тем, что Лили так и не ответила мне на сообщение по поводу сегодняшнего вечера.
Мне так хочется сесть в машину и поехать на ее поиски. Я хочу найти ее, доказать ей, что она не сможет от меня убежать. Я хочу сорвать с нее одежду и оказаться внутри нее.
Если бы только комната не наполнялась помехами, из-за которых невозможно было думать.
Должно быть, таблетка начала действовать, потому что я чувствую, как мой мозг расширяется. Мимо проходят несколько девушек, и их кожа вибрирует, словно басы настолько громкие, что сотрясают волосяные фолликулы. Или это мой мозг? Что-то застревает у меня в мозгу, и я чувствую, как теряю связь с тем, что привязывает меня к земле.
Наверное, блондинка тоже это чувствует, потому что рядом со мной она мерцает, как уличный фонарь. А может, она светлячок.
Щелчок. Щелчок. Щелчок.
Она обхватывает мою руку и поднимает меня.
Комната словно магнитная, потому что она притягивает меня во все стороны, пока блондинка тащит меня по ней. Песок прилипает к разным людям, пока я расхаживаю среди них. Энергетические спирали в неоновой комнате.
Неоновая рвота.
Электрическое освещение.
Гуляющие люди.
Почему у этого парня шея так вывернута в воздухе?
Медленно или быстро свет поглощается тьмой. Время не существует, когда ты живешь в моей коже. Здесь живу только я, и это червоточина.
Голова блондинки начинает светиться, когда она ведет меня по коридору. Моя рука становится податливой, потому что мне кажется, что мои ноги не двигаются, но рука следует за ней и растягивается, куда бы она ни пошла.
Это напоминает мне серии про Гамби (Прим.: культовый американский анимационный персонаж, представляющий собой зеленого человечка из пластилина. Его создал знаменитый мультипликатор Арт Клоки в начале 1950-х годов. Мультфильм стал классикой мировой пластилиновой анимации), которые я смотрел в детстве. Он всегда растягивался, никогда не ломался. Даже если я всегда только и делал, что ломал.
Блондинка заводит меня в комнату, которую я должен узнать, потому что это мой дом, но все вокруг размыто и залито неоновым светом. Я знаю только одно: эта комната не моя. Мой дом построен как отель, потому что я построил его для секса, вечеринок и всего этого… кайфа.
Я моргаю, и вот я уже сижу на кровати. Время в этой червоточине скачет, и теперь передо мной стоит эта блондинка без одежды. Кажется, я уже видел ее грудь. И ее глаза. Они такие счастливые, что мне хочется забыть, что я не счастлив.
Она хихикает, спускаясь по моим ногам и тянувшись к пуговице на моих штанах. Расстегивая молнию, она откидывает свои светлые волосы на плечо. Ее язык высовывается, словно она жаждет моего члена.
Ее голова светится, и я свечусь, и я горю от этого зрелища. Потому что она вся — свет, а я хочу тьмы.
— Подожди.
Она замирает, положив руки на мои джинсы, так что я точно сказал это вслух. Я хватаю ее за запястья и останавливаю, понимая, что даже несмотря на ее упругие сиськи и влажный язычок, облизывающий губы, что-то пытается выползти из меня, и это нехорошо. Она не права, все это неправда.
Она вся в бархате, а мне нужны шипы. Мне нужны колючки. Мне нужны темные глаза, которые будут резать меня до крови.
Я хочу Лили.
— Ром?
Я слышу свое имя, но блондинка не двигает губами. Она полуобнаженная между моих ног, а я держу ее запястья в своих руках. Но она молчит, лишь слегка наклонив голову в сторону.
Ром … Я слышу, как снова звучит мое имя, и понимаю, что это была вовсе не блондинка.
Мой взгляд мгновенно устремляется в дверной проем, и я прищуриваюсь.
— Лили?
Может, это мое воображение. Это все какие-то галлюциногенные наркотики, и мне определенно мерещится. Но чем дольше я на нее смотрю, тем четче становятся ее линии. Тень в темноте с ее волосами цвета галактики и глазами, похожими на глаза Сатурна.
Один взгляд — и она проглотит всю мою душу за один укус.
Какой у него вкус?
Интересно, если я спрошу ее, расскажет ли она мне?
Взгляд Лили падает на женщину у моих ног, и я следую за ней.
Черт, это выглядит ужасно. Это действительно ужасно. Не знаю, почему меня это волнует, или должно ли волновать. Плохое — это то, что у меня получается лучше всего.
— Простите, — на этот раз это снова голос Лили, но отдаленный.
Я смотрю, как она поворачивается, чтобы уйти, и чувствую, как она дергает за ту нить, которая тянет меня к животу. Жизненная сила, которую она пытается разорвать, и она притягивает меня к ней. Я чуть не падаю, когда встаю и пытаюсь догнать ее в этой кроличьей норе, в которую она прыгает.
Мой мозг все искажает.
Мои мысли путаются, словно витиеватый курсив, но, по крайней мере, это красиво.
— Лили, — я хватаю ее за руку и каким-то чудом ловлю бабочку. Удивляюсь, что не отломил ей крылья от силы удара. — Подожди.
Она резко оборачивается, и все ее лицо было устремлено на меня взглядом, полным всех существующих эмоций.
Она пришла. Она действительно пришла.
Нельзя сказать, что она этому рада.
— Ты здесь.
— Я не должна была, — она пытается отстраниться, но я не позволяю ей, потому что поймал бабочку, а это и так непросто сделать один раз, не говоря уже о двух. — Ром, пожалуйста.
— Это было не…
Блять, а чем это не было?
Это было им.
В каком-то смысле.
Я же пытался это остановить.
Кажется?