Страница 23 из 65
Выступление.
Ром.
Моя мать.
Я теряю контроль, и знаю только один способ его вернуть.
Я засовываю пальцы себе в горло и наблюдаю, как моя душа покидает меня. В любом случае, это пустая трата времени. Все это. Хотя то, что выходит наружу, выглядит как пища и желчь, на самом деле это не впечатляющие кусочки меня самой, плавающие в унитазе.
Мне хотелось бы верить, что Ром прав и во мне еще есть что-то, что стоит искать, но это ложь. Что и доказывает содержимое моего желудка.
Во мне нет ничего, кроме руин.
Спросите любого мужчину, с которым я встречалась. Когда они находили меня, я уже была разбита на осколки, а они забирали все, что оставалось, как трофеи. Для девушки в моей сфере я, может, объективно и хороша собой, но под этой оболочкой нет ничего, на что стоило бы смотреть. До сих пор меня это устраивало. Я воплощала свои мечты в жизнь, расплачиваясь за них собственной душой.
Все это не имело значения, пока Ром не схватил меня, словно снежный шар, и не встряхнул. Заставив меня столкнуться с тем, чего у меня нет.
Пока я — холодные кости и пустота, Ром — это огонь и шрамы. Обжигающий на ощупь и полный решимости выжечь во мне память о нем.
Но на самом деле мы не подходим друг другу.
Так почему же он настаивал на том, чтобы разбудить меня? Вызывая трепет в моей груди и связывая меня узлами.
Когда он запустил руку мне под платье, и я потеряла контроль над собой, это было ни на что не похоже из того, что я когда-либо чувствовала. Не из-за клуба, танцовщицы, наблюдавшей за нами, или обстоятельств. Это был он. Все тени в моем открытом пространстве, создающие образы, по которым я давно скучала в годы своего одиночества.
Это было его вторжение в чужие сферы.
Я смотрю на свою рвоту в унитазе и мечтаю, чтобы все было по-другому. Чтобы я была чем-то большим — и он был чем-то большим — и чтобы мы не были просто двумя сломленными людьми, стремящимися испытать пределы возможностей Вселенной друг на друге.
Я до сих пор помню взгляд Рома, когда он обнимал меня, когда мой оргазм утих. Саркастическая непринужденность исчезла, и на мгновение мы растворились во тьме друг друга. Боль, разбитое стекло и пролитые чернила.
И я хотела его всего.
То, что разрушило меня, и то, что причинило боль. Мне хотелось поплавать в море, где он топит свои секреты, чтобы понять, что может заставить мужчину, с которым так хорошо, считать себя монстром. Мне хотелось проверить, не лжет ли мое воображение, когда я представляла, как он разорвет меня на куски.
Я села ему на колени и почувствовала, как падаю — пока этот момент не наступил. Тогда я сделала единственное, что пришло мне в голову, чтобы спастись, и отстранилась.
На секунду мне показалось, что в его глазах мелькнуло разочарование по поводу этого поступка, но, как всегда, Ром натянул на лицо нечитаемую улыбку и сделал вид, что все в порядке. Какие бы проблески его истинного «я» я ни видела, он ослепляет меня, прежде чем я успеваю подойти слишком близко.
Он так же хорошо, как и я, умеет скрывать настоящие чувства. Но с тех пор, как я ушла от него в клубе той ночью, все изменилось. Он не выходит у меня из головы, а я бы хотела, чтобы он вышел. Я ни на что не способна с ним — да и вообще ни с кем.
Об этом свидетельствует то, что мои внутренности плавают в унитазе.
Я отгоняю свои чувства и встаю, но тут же у меня начинает кружиться голова. Это чувство, которое раньше пугало, теперь ощущается как контроль. Осознание того, что только я обладаю этой властью над своим телом, в то время как все остальные постоянно пытаются ее отнять.
Выйдя из уборной, я чуть не сталкиваюсь с мамой, которая ждет меня в коридоре. Я думала, она уже ушла, но, увы, не тут-то было.
— Лили, — она поправляет ремешок сумочки на плече. — Прежде чем ты уйдешь, нам нужно поговорить.
Я поправляю свой хвост.
— Это из-за шоу?
— Не совсем, — губы мамы сжимаются в тонкую линию, и я понимаю, что она собирается сказать мне что-то, что мне не понравится. — Вон Дэвис приезжает в город.
У меня сжимается желудок от одного его имени.
В моем кругу общения Вон Дэвис — просто бог, потому что у него столько денег, что они текут рекой. Он из тех мужчин, которые берут все подряд, используя все до последней копейки. И хуже всего то, что он мой бывший парень.
Мы были вместе почти два года, прежде чем я узнала правду о том, какой он на самом деле человек. И даже если мама надеялась на кольцо на моем пальце и нескольких детей, чтобы улучшить свой социальный статус, я знала, что должна сделать.
Если бы только расставание не усугубило нашу вражду. Она решила, что я сделала что-то не так. Если бы только она знала правду.
Вон Дэвис — волк в овечьей шкуре. Мне повезло, что я выбралась оттуда с тем, что у меня осталось.
— Ты поужинаешь с ним, — говорит мама, игнорируя тот факт, что знает, как я его терпеть не могу.
— Ужин? — хмурюсь я.
— Не надо, — резко говорит мама. — Он владелец компании. Сейчас не время для истерик. Если Вон Дэвис захочет с тобой встретиться, ты пойдешь. И будешь вести себя хорошо.
«Встретиться» . Какое неоднозначное заявление, и она это знает. Я держу его на расстоянии уже год с тех пор, как мы расстались, и если он хочет увидеться со мной сейчас, то это не к добру.
— Когда?
— Воскресенье, — мама гордо улыбается, понимая, что я почти сдаюсь в борьбе. — Надень что-нибудь красивое.
Она имеет в виду что-то красивое и облегающее. Боже упаси, если я буду выглядеть непрезентабельно для богатого мужчины. Иногда я думаю, всегда ли мама была такой, или у нее когда-то были свои мечты, прежде чем все стало вращаться вокруг моих.
— Вообще-то, я закажу доставку, — решает мама, достает телефон и начинает что-то набирать.
После таких высказываний я чувствую себя ребенком. Как будто она думает, что я не способна даже на такие вещи, как выбор собственной одежды.
— И это все? — я скрещиваю руки на груди.
Глаза мамы сужаются, она сосредотачивается на моем лице. Она, несомненно, заметила мои бледные щеки и впалый румянец от рвоты, но ничего не сказала. Вместо этого она кивает, словно гордясь мной за то, что я медленно слабею.
— Выспись на выходных, — она проходит мимо и уходит. — Ты выглядишь уставшей.
Последнее оскорбление перед тем, как она исчезнет.
По крайней мере, у меня есть целые выходные в моем распоряжении. Полин уезжает в Нью-Йорк на шоу, где она ставит хореографию после этого, так что у меня есть целых пять дней, когда ничье расписание не будет определять каждый мой шаг. Свобода, которой я сейчас наслаждаюсь.
Мой телефон издает звуковой сигнал, я достаю его из сумочки, и на экране появляется сообщение.
Я не ожидала получить от него весточку после нашей ночи в стриптиз-клубе, но, как и подобает мужчине, который всегда застает меня врасплох, он, кажется, ничего не может с собой поделать.
Ром: Вечеринка сегодня у меня дома, милая. Уже выкинула меня из головы?
Если бы.
Он течет по моим венам, заполняя все тело. Он — искорка, пробуждающая жизнь в бабочках в моей груди. Он — яблоко, свисающее с древа жизни, искушающее меня. Он — головокружение, предвещающее начало нисходящей спирали.
Ром хуже, чем разбиватель сердец, он охотится за душами. И моя душа, похоже, более чем готова отдать себя ему.
Жжение в горле и знакомая кислинка в желудке заставляют меня убрать телефон. Я едва узнаю себя, и меня пугает, что Ром меня каким-то образом узнает. Он видит сломленную девушку, которую я скрываю от всех, и хочет с ней поиграть.