Страница 21 из 65
Я ожидал, что Лили положит этому конец, прежде чем войти в «Velvet Room», но вот она сидит, положив руку мне на ногу так близко к моему члену, что я клянусь, чувствую, как ее пальцы слегка касаются его. И даже если это я сам поставил нас в эту ситуацию, и я знаю, что это плохая идея, я ничего не могу с собой поделать — мне нужно больше.
Еще больше.
Видеть ее сегодня на вечеринке было какой-то странной пыткой. Она выглядела как богиня в своем зеленом платье с глубоким и вырезом и высоким разрезом в нужных местах. Но потом появился этот придурок с ней под руку, и почему-то мне захотелось вырвать ему глаза просто за то, что он на нее посмотрел.
Если кто и сможет разрушить жизнь Лили, так это я. И я буду наслаждаться каждым прекрасным звуком, который она издаст, пока буду это делать.
Ей уже давно пора было бежать. Ей следовало выбраться из этой ситуации, вместо того чтобы следовать за мной по пути в ад. Но она этого не сделала, и я хочу, чтобы она заплатила за это решение.
Почему она так упорно пытается доказать мне, что она все равно справится?
Она лучше меня — лучше всего этого. Ей место на вечеринке, подобной той, на которой мы были сегодня вечером. Она заслуживает того, чтобы ее баловали и ценили. Она заслуживает всего того, чего я не готов дать кому-либо, даже если бы был на это способен.
И, черт возьми, мне стало любопытно, почему она решила проверить реакцию окружающих.
Я ослабляю хватку на ее шее, и она выглядит почти разочарованной, словно говоря, что под отполированной внешностью скрывается девушка, жаждущая грязи. Я медленно провожу рукой по ее шее к груди и кладу ладонь туда, где раньше были мои пальцы, - в ложбинку между грудями.
Это платье должно быть вне закона, она в нем чертовски хорошо выглядит. Кусок тканикоторый спускается спереди и поднимается по ноге, демонстрируя достаточно, чтобы соблазнить, и в то же время скрывая достаточно, чтобы свести меня с ума.
Сердце Лили бешено колотится в груди, но его ритм совпадает с моим.
— Ты хочешь потерять контроль, милая?
Она сглотывает, немного поколебавшись, а затем медленно кивает головой. Одно ее движение — и все, что я обещал себе не делать, пронеслось у меня в голове.
— Иди сюда, — я тяну ее за руку и усаживаю к себе на колени так, чтобы она сидела спиной ко мне.
В этой части комнаты темно, но это не делает нас невидимыми, что, как мне кажется, понимает Лили, оглядываясь по сторонам, прежде чем сосредоточиться на сцене перед собой. Танцовщица все еще танцует, но мне, честно говоря, все равно. Даже когда я смотрел на нее раньше, она не была тем образом, который я представлял. Краем глаза я смотрел на Лили и ее странный интерес к ситуации, в которую я ее поставил. Она не чувствовала себя неловко, как я ожидал, — скорее, ей было любопытно.
Я хочу знать почему.
Мне интересно, что ею движет.
Я хочу, чтобы она это сделала.
Лили удобно устраивается у меня на коленях, и, без сомнения, чувствует мой стальной, твердый член под своей попкой. Ее ерзание не помогает, и мне приходится сдерживать стон, чтобы не наклонить ее прямо здесь. Потому что, даже если она испытывает свои пределы, у меня есть ощущение, что это перебор.
Подняв руку, я откидываю ее волосы с плеча, обнажая передо мной ее стройную шею. От нее восхитительно пахнет.
Дорого.
Мне это совершенно не по зубам.
Одной рукой я обхватываю ее шелковистые волосы, а другую кладу на ее обнаженное бедро, дразня край разреза, который мучил меня весь вечер. Ее кожа теплая и мягкая, и, когда моя рука скользит вверх, кажется, что прошло гораздо больше месяца с тех пор, как я чувствовал тепло чужого тела.
Но я словно держу в руках осколки стекла, потому что Лили словно прорубает себе путь сквозь барьеры, за которыми я комфортно жил с тех пор, как стал достаточно взрослым, чтобы понять, что доверять можно только себе.
И вместо того, чтобы опустить ее и уйти, я хочу обнять ее крепче. Я хочу почувствовать ее глубже. Я хочу обхватить пальцами ее шею, пока она не поймет, насколько слабым я себя чувствую из-за нее.
Она следует за мной в темноту, из которой я не могу найти выход. Ее жизнь — сплошной свет, но она ищет мою тень. Ничто ее не пугает.
— Почему ты на меня смотришь? — спрашивает она, поворачивая лицо в мою сторону, и я понимаю, что смотрю.
— Потому что ты прекрасна.
Она хмурит брови, словно смущена моим признанием, но не просит меня объяснить. Вместо этого она прижимается ко мне, не отворачиваясь. Наблюдая за мной, как и раньше, когда танцовщица сидела у нее на коленях.
— Скажи мне что-нибудь настоящее, Ром.
— Настоящее, — я невольно тихонько усмехаюсь, потому что эта девушка хочет того, с чем сама не будет знать, что делать.
Лили кивает.
— Я хочу узнать тебя поближе.
— Почему?
— Я не знаю, — боль в ее голосе глубоко задевает меня.
Я провожу рукой вверх по ее обнаженной ноге, двигая пальцами внутрь, и наблюдаю, как она приоткрывает губы от учащенного дыхания.
— Ты не знаешь, что просишь, — предупреждаю я ее.
— Ты меня не пугаешь.
— Хотя должен.
Глаза Лили сужаются, и я чувствую, как ее ладонь лодится на мою руку, продвигая меня дальше между ее ног. Так близко, что я чувствую жар ее киски, когда мой палец касается кружевных трусиков. Этого достаточно, чтобы я почувствовал ее влажность, и от этого мой член ноет между ног.
— Все вокруг меня — фальшивки, — Лили замирает, глядя мне в глаза, и задерживает мою руку. — Они хотят, чтобы я была такой же — такой же, как они. Но не ты.
— Тебе лучше остаться в том мире, в который тебя поместили, — я наклоняюсь и едва касаюсь губами ее губ, чувствуя вкус водки от ее дыхания и опьяняясь от нее.
Лили крепче сжимает мою руку.
— Я бы предпочла увидеть твой мир.
Обхватив ее длинные волосы кулаком, я дергаю ее, наклонив голову так, чтобы приблизить свой рот к ее уху.
— Мой мир сожрет тебя заживо. Я сожру тебя заживо. Чего бы ты ни искала, я тебе этого не дам.
— Попробуй, — говорит она с мрачной улыбкой.
— Хочешь узнать что-нибудь настоящее? — я не могу сдержать смех. — А как насчет этого… Хочешь знать, почему я тебя еще не трахнул? Потому что мне достаточно одного раза, чтобы ты исчезла из моей жизни. И даже такой придурок, как я, знает, что ты девушка, которая заслуживает большего. Я не хороший парень. Я не задерживаюсь надолго. Я не чувствую вины и не оглядываюсь назад.
Я отпускаю ее волосы и чувствую, как напрягается ее тело — то ли от моего жестокого заявления, то ли от того, что мои пальцы впиваются в мягкую плоть ее бедра. Но ей нужно знать, что во мне больше нет ничего хорошего, и перестать искать это. Есть причина, по которой я не завожу отношений. Я мерзкий, ядовитый для такой девушки, как она.
Она закрывает глаза и прижимает голову к моему плечу.
— Ты правда в это веришь?
— Я знаю это.
Она снова поворачивает ко мне лицо, открывает глаза и пристально смотрит мне в глаза.
— Мне не нужна твоя любовь, Ром. Во мне не осталось ничего, что можно любить.
Лили снова закрывает глаза и с наслаждением выдыхает, склоняя лоб ко мне и расслабляясь.
Не осталось ничего, что можно было бы любить?
Может быть, я все это время неправильно ее понимал. Потому что, хотя обнимать ее — это все равно что пытаться удержать в ладонях взрывающуюся вселенную, она видит себя лишь оболочкой человека. И, возможно, именно это нас и сближает, хотя мы оба должны понимать это лучше. Она — спокойствие в центре моей бури, а я — ураган, бушующий настолько сильно, что она наконец-то что-то чувствует.