Страница 20 из 65
— Просто любопытно.
Я не уверена, что именно в моем заявлении его смутило, но он хмурится, и его рот слегка приоткрывается. Но прежде чем он успевает что-либо сказать, в зале начинает музыка, и движение на сцене привлекает наше внимание. Один луч света осветищает шест, погрузив остальную часть зала во тьму, и на сцену выходит женщина в кружевах, настолько прозрачных, что раздеваться ей было практически бессмысленно.
Она хватается за шест и делает первый оборот, чтобы сориентироваться, останавливаясь на мгновение, чтобы оглянуться через плечо и подмигнуть нам, прежде чем приступить к своему номеру. Ее рыжие волосы развеваются на бледной коже, и она напоминает мне сирену, которая зовет моряков за мгновение до того, как потопить их корабли. Она поднимает ноги над головой и обвивает ими шест, одна нога вытянута прямо, как стрела, когда она вращается.
И вращается.
И вращается.
Ее движения плавные, и почему-то, когда женщина кружится, приземляясь лишь на мгновение, чтобы снять верхнюю часть одежды и обнажить свою пышную грудь, я невольно вспоминаю слова Полин. Она двигается так, словно ее тело — единое целое с шестом, с воздухом, с биением сердца. Соблазнительная и уверенная, без колебаний. И я начинаю завидовать той свободе, которую чувствую в ее танце. Не потому, что она настолько красива, что мужчина рядом со мной не отрывает от нее глаз, а потому, что она воплощает все, чего я всю жизнь мечтала почувствовать.
Моя грудь сжимается из-за бешено бьющегося сердца. Оно колотится так сильно, что я чувствую его стук под ребрами. Воздух сжимается и разрежается. Мои мысли затуманены водкой и грехом.
Ром наклоняется ко мне, и меня обдает резким ароматом его одеколона, от которого я начинаю нервничать. Он откидывает мои волосы с плеча, проводя пальцами по коже, а затем шепчет мне на ухо.
— Уже готова бежать?
Я чуть не кричу «да!». Из-за алкоголя, музыки и этого клуба я не могу ясно мыслить. Но добавьте к этому ощущение пальцев Рома на моей коже и его дыхание, щекочущее мою шею, и что-то глубоко в животе вот-вот взорвется.
Я качаю головой и с трудом сглатываю.
Мне не нужно смотреть на него, чтобы почувствовать его улыбку. От легкого смешка у меня бегут мурашки по коже, и я чувствую, как от него исходит возбуждение. Он играет со мной, проверяет, как далеко он может зайти, и по какой-то неведомой причине я хочу быть его игрушкой, чтобы с ней подшучивать.
Ром издает резкий звук, и это настолько громко, что я вздрагиваю, но он успокаивает меня, убирая мои волосы назад и кладя руку на спинку дивана за мои плечи.
Рыжеволосая девушка перестает кружиться, ставит ноги на землю и идет к нам. Она наблюдает за Ромом, и я готова полностью проигнорировать все, что поднимается во мне при мысли о том, как она будет прижиматься к нему передо мной, но он наклоняет голову, и она движется в мою сторону. Ром не двигает рукой и не отстраняется, когда женщина останавливается передо мной.
Я поворачиваюсь к нему лицом и понимаю, насколько близко он находится, потому что наши рты почти соприкасаются, и я смотрю на него снизу вверх. Его глаза следят за моими, скользя к моему горлу, когда я сглатываю, и к моей груди, когда я чувствую, как учащается дыхание.
Он поднимает руку и проводит пальцами по моей щеке, заправляя волосы за ухо, а затем продолжает движение вниз, вдоль шеи, останавливаясь посередине, прямо между грудями. Его прикосновение едва заметно, но оно словно разжигает огонь на моей коже.
— Отпусти себя, милая, — он улыбается, но улыбка кажется серьезной. Словно Ром хочет наблюдать, как я развалюсь на части, чтобы потом поиграть в этом беспорядке.
Когда он двигает рукой, стриптизерша начинает танцевать надо мной. Ее руки скользят по моему телу, ее грудь касается моей груди, когда она наклоняется вперед, прежде чем повернуться и скользнуть своим телом по моему. Это сексуально, как никогда раньше, но я не отрываю взгляда от Рома. Не могу. Что-то в том, как он смотрит… как он впитывает.
Я не могу от него убежать.
Стриптизерша выгибает спину, прижимаясь ко мне, берет мою руку в свою, поднимает ее и кладет на бедро Рома. Словно мы все одно целое, и она читает мои желания так глубоко, что я боюсь их раскрыть. Она проводит моей рукой по его ноге, и мой живот разгорается с каждым движением ее руки вверх.
Рим поглощает меня, и я не знаю, чувствовала ли я когда-либо такую сильную связь с кем-то, потому что напряжение на его лице подобно огню, разгорающемуся во мне. С каждым движением моей руки по его телу давление нарастает, и я жажду свободы, которая даст мне разрядку.
Моя рука опасно скользит по тем частям его тела, о которых я не позволяю себе думать, и тут я понимаю, что она не останавливается. Я уже собираюсь отстраниться, но Ром опережает меня. Он кладет свою руку поверх руки стриптизерши. И я одновременно благодарна и разочарована.
Я не уверена, что смогу справиться с тем, к чему это все идет, даже если моему организму этого хочется.
Ром кивает головой в сторону сцены, не отрывая от меня взгляда, и я чувствую, как вес женского тела покидает мое, рассеивая прохладу комнаты, и мы снова остаемся одни на диване.
Только тогда я понимаю, что, хотя она и ушла, я не убрала руку. Она лежит на ноге Рома, его ладонь лежит поверх моей, и я инстинктивно сжимаю ее крепче. Как будто в любой момент он отстранится, и этот момент снова станет для меня четким. Я не готова к реальности. Я хочу, чтобы Ром затянул меня под воду и заставил забыть, насколько тяжелым кажется этот мир все время.
Краем глаза я замечаю, что стриптизерша снова крутится вокруг шеста, но ни я, ни она не смотрим на нее.
— Почему ты ее остановил? — спрашиваю я, крепче сжимая его бедро.
Если это игра на выживание, то я не уверена, кто из нас побеждает, но чувствую, что мы оба вот-вот проиграем.
Ром протягивает руку и нежно обхватывает мою шею, прижимая большой палец к подбородку, чтобы приподнять мое лицо к себе, и я понимаю, что с его пальцами на моем пульсе мое учащенное сердцебиение не скроешь.
— Потому что если кто-то и сможет тебя сломать, то это буду я, и только я.
Меня поражает собственническая нота в его словах. Это он привел меня в стриптиз-клуб, но в этот момент я чувствую лишь невысказанную потребность в том, чтобы он признал меня своей.
У него дергается челюсть, и мне кажется, он действительно это имеет в виду. Я сжимаю губы и сглатываю, зная, что он по рукам считывает смысл своих слов. Его пальцы могут быть на моем горле, но я чувствую его всем телом.
— Ты этого хочешь, Лили? — он наклоняет голову, анализируя мою реакцию. — Ты все еще хочешь, чтобы я поимел и сломал тебя, как ты хотела этого у себя дома?
— И ты бы так и поступил?
— Это все, на что я способен.
В этом заявлении есть какая-то боль, которая подсказывает мне, что он действительно в это верит. И это должно меня пугать, но это лишь усиливает мое желание проверить его теорию. Я хочу раз и навсегда узнать, прав ли он — что, если уж слишком сблизиться с таким человеком, как Ром Морено, пути назад нет.
— Я не такая хрупкая, как ты думаешь, Ром, — я тяжело сглатываю, глядя ему в глаза. — Я хочу посмотреть, как ты это сделаешь.
Он ухмыляется, и я чувствую это всем своим существом между ног. Его глаза темнеют, а пальцы сжимают мою шею. И мне так сильно хочется, чтобы он сдержал свое слово. Чтобы у него была такая власть, которая могла бы изменить меня навсегда, даже если это означает, что меня уже не удастся собрать заново.
Глава 12
Ром
Этой девушке нравится играть с огнем, это я признаю.