Страница 19 из 65
Взгляд Рома скользит по моему телу, прежде чем он снова встречается с моим взглядом.
— Аналогично.
Я смеюсь над этим комментарием громче, чем ожидала.
— Что?
— Подруга, — я поднимаю бровь. — Уверена, что это она.
Ром пожимает плечами, но больше ничего не говорит. Мне не нравится, как на меня действует этот безразличный жест. Да и вообще, мне все в нем не нравится. Мне должно быть все равно, кто эта женщина для него. Это не имеет значения.
Это не должно иметь никакого значения.
— Пойдем со мной, — говорит Ром, прищурив глаза в знак вызова. — Еще слишком рано, и ты слишком молода, чтобы не иметь жизни.
— Это что, оскорбление?
— Только если ты воспримешь это именно так, — Ром выпрямляется, и это добавляет ему роста. — Одна ночь тебя не убьет, милая. Позволь мне показать тебе, каков мир за пределами этой милой башни, в которой тебя заперли.
Это опасно.
Это плохая идея.
И все же, глядя в глаза Рому, я не могу удержаться от того, чтобы не кивнуть ему.
Глава 11
Лили
Из всех мест, куда Ром мог бы меня завести посреди ночи, я должна была ожидать именно этого. Потому что каждый раз, когда я думаю, что он, возможно, опровергнет мои предположения о нем, он лишь подтверждает их.
— Что? — он останавливается, ухмыляясь, глядя на раздражение, которое мне никак не удается скрыть на лице.
Я качаю головой.
— Стриптиз-клуб? Серьезно?
— Мы расширяем твой кругозор, — он подходит ближе.
Затаив дыхание, я пытаюсь успокоиться, потому что его одеколон заставляет мой мозг работать на пределе возможностей.
— Уверена, — говорю я, качая головой. — Ты просто пытаешься заставить меня струсить.
Улыбка, расплывающаяся по всему его лицу, захватывает дух и совершенно раскованна.
Именно поэтому я знаю, что сказала правду — он пытается проверить, не сломаюсь ли я. Но если это попытка Рома проверить, насколько далеко он может зайти, прежде чем я начну сопротивляться, я склонна доказать ему, что он меня не сломит.
— Ну, если ты предпочитаешь пойти домой… — Ром замолкает, оглядывая меня.
Я качаю головой и делаю шаг к нему. Если он думает, что сможет загнать меня в угол и отпугнуть, я докажу ему обратное. Хотя весь мир может считать меня изящной танцовщицей, я не хочу, чтобы он так думал.
— Вперед, Король Риффов! — я приподнимаю подбородок, и он улыбается.
Двери клуба открываются, и я знаю, что это плохая идея — но в этом и заключается вся суть Рома. И почему-то я ничего не могу с собой поделать. Я хочу почувствовать запретные уголки его мира. Я хочу проверить свои границы так, как мне никогда не позволяли. Я хочу посмотреть, смогу ли я выжить, будучи уничтоженной Королем Риффов.
Но, войдя внутрь, я понимаю, что моя смелость вывела меня слишком далеко за пределы моей зоны комфорта. Потому что разврат — это его мир, а не мой.
Словно почувствовав мое волнение, Ром протягивает руку назад, беря мою руку и переплетая свои пальцы с моими. Это небольшой, но успокаивающий жест.
Он ведет меня внутрь, и помещение оказывается гораздо элегантнее, чем казалось снаружи. Длинный темный коридор ведет в полумрак клуба. Стены выкрашены в такой темный и глубокий синий цвет, что он напоминает мне середину океана, что вполне уместно, потому что, идя здесь в вечернем платье, я чувствую себя так, словно тону на незнакомой территории.
Здесь три сцены, на каждой из которых находится женщина топлесс. Они пышные, великолепные и женственные, таких я никогда раньше не чувствовала. Мужчины и женщины разсредоточены по залу, не в силах оторвать от них глаз. Но, как ни странно, внимание Рома сосредоточено прямо перед собой: вышибала ведет нас через клуб в коридор в дальней части зала.
Несколько посетителей клуба пристально смотрят на меня, когда мы проходим мимо, и я вспоминаю, насколько откровенное у меня платье, доходящее до пупка и высоко поднимающееся по бедру. Ром тянет меня за руку и притягивает ближе к себе, словно тоже это замечает. Но он не смотрит на меня и ничего не говорит, так что, вероятно, это мне просто показалось.
В тишине коридора его хватка ослабевает, и он отпускает меня только тогда, когда мы доходим до двери в дальнем конце, направляя меня внутрь, положив руку мне на поясницу. Одно прикосновение вызывает во мне волну жара.
Мне следовало сказать «нет». Мне следовало пойти домой. Мне следовало держаться подальше.
Во что я ввязалась, связавшись с ним?
В комнате темно, лишь тусклый свет исходит от отдельной сцены с единственным шестом посередине. Я всю жизнь выступала, но в этом помещении нет ничего, что я когда-либо видела или переживала. Играет музыка, но я едва слышу ее из-за бешено бьющегося сердца.
Ром проводит меня к дивану, стоящему у задней стены, берет мое пальто, откладывает его в сторону и садится рядом со мной. В то время как я чувствую, как напрягаются все мои нервы, он выглядит расслабленным и чувствует себя как рыба в воде.
У меня нет ни малейшего сомнения, что он здесь уже бывал. Вышибалы знали его по имени, когда мы вошли, и он даже кивнул бармену, когда мы проходили мимо. Они поместили его в уютную комнату, которая, как мне кажется, предназначена для богачей, и, вероятно, он провел здесь больше времени, чем мне хотелось бы знать.
Ром потирает ладони о бедра, и я понимаю, как близко мы находимся, почти касаясь друг друга. Расстояние между нами кажется даже более соблазнительным, чем если бы его совсем не было.
— Ты держишься, милая? — он смотрит на меня, но выражение его лица на удивление спокойное.
Я киваю, выдавливая из себя улыбку, не совсем понимая, что делаю. Но в то же время мне хочется доказать ему, что я не та изнеженная, хрупкая особа, какой он, вероятно, меня видит. Или, может быть, я пытаюсь доказать это самой себе.
— Напитки, — официантка останавливается прямо перед нами, и это не вопрос, потому что она подает мне водку-мартини, а Рому — стакан виски.
Ром берет оба и благодарит ее, прежде чем вручить мне мой.
— Когда ты это заказал?
Ром пожимает плечами.
— Еще в пути.
Я тянусь за бокалом для мартини.
— А что, если бы мне не нравилась водк?
— Но тебе нравится, — подмигивает Роум.
— Но…
— Перестань об этом думать и расслабься на пять секунд, — Ром запрокидывает голову назад и издает зловещий смешок.
И снова я не уверена, смеется ли он надо мной или ему действительно весело, и хотя мне иногда кажется, что я могу его понять, бывают моменты, когда это невозможно.
Чтобы скрыть свое раздражение, я подношу стакан к губам и делаю глоток, который сразу же ударяет мне в голову. Водка заглушает мои мысли, и хотя это должно было бы меня расстраивать, это на удивление успокаивает. Я ставлю стакан на стол рядом с диваном и пытаюсь игнорировать напряжение в шее.
— Так вот чем ты занимаешься в свободное время, когда не гастролируешь? Сидишь, пьешь и смотришь, как женщины раздеваются?
— Иногда, — Ром пожимает плечами. — В чем дело? Осуждаешь?
Он ухмыляется, словно бросая мне вызов своим вопросом. Ром — не из тех, кто отдает власть, и его словесные перепалки — лишь один из многих способов, которыми он поддерживает свое влияние в любом разговоре.
Выпрямившись, я кладу руки на колени и не упускаю взгляда, которым он наблюдает за тем, как разрез моего платья медленно распахивается, обнажая одну ногу. Когда его взгляд снова встречается с моим, я не могу сдержать улыбку, осознавая, как мне удается привлечь его внимание в месте, полном красивых женщин.