Страница 17 из 65
Я чувствую ее вопрос в воздухе еще до того, как она успевает произнести хоть слово. Тяжелый. Опасный. Ее руки скользят вверх по телу и в волосы, затем она выдергивает резинку, и ее черные волосы, словно шелк, падают на плечи.
— Что делает тебя счастливым, Ром Морено? — спрашивает Лили, бросая резинку для волос на диван и возвращаясь в центр комнаты.
Я смеюсь, полагая, что неправильно ее понял, потому что из всего, что люди хотят знать обо мне — откуда мои шрамы, почему я их скрываю, почему я отстраненный придурок — и то, что делает меня счастливым, точно не входит в этот список. Но Лили останавливается посреди комнаты с бесстрастным выражением лица, и моя улыбка исчезает.
— Что делает меня счастливым? — повторяю я ее вопрос, и она кивает в ответ.
Откинувшись назад, я потягиваюсь, перекинув руки через диван, и задумываюсь, потому что не уверен, что за последние годы размышлял над ответом на этот вопрос. Я знаю, что меня удовлетворяет, что меня вдохновляет, что мной движет.
Но что делает меня счастливым?
Я смотрю ей прямо в глаза и не могу избавиться от тяжести, которая давит на грудь.
— Я скажу тебе, когда найду это.
Это правда, и это чертовски печальное осознание.
Лили оглядывает меня, вероятно, решая, правдив мой ответ или нет. Начинается музыка, она закрывает глаза, делает глубокий вдох и запрокидывает голову назад. Ее шея покачивается, демонстрируя свою длину и напоминая мне о том, как я касался ее рукой.
Все в ней неуловимо. Как она начинает покачиваться, словно ее тело сделано из лент. Как ее движения занимают все пространство комнаты. Ее танец безупречно несовершенен, потому что в нем нет ни логики, ни смысла, и все же он кажется мне совершенно логичным.
Это она, без прикрас, и я верю, что она такая, когда ее не сковывает профессия.
Она выбрала инструментальную, нежную песню, вроде «Лили». В ней нет слов, кроме тех, что она придумывает, когда начинает двигаться в такт. И, клянусь, я никогда не понимал песню так хорошо, как сейчас.
Я никогда прежде не понимал человека так, как понимаю ее в этот момент. Она танцует, и мне не должно это так нравиться, но я не могу оторвать от нее взгляд.
Глава 10
Лили
Как будто выживать в мире профессиональных танцоров и так недостаточно невыносимо, вечеринки — это вишенка на торте. Душные, фальшивые. Меня уже мурашки по коже, хотя я только что туда зашла.
— Выпьешь? — Рико смотрит на меня сверху вниз и улыбается.
Иногда мне хочется видеть в нем нечто большее, чем просто друга. Он красив по классическому образцу, с выразительными чертами лица и улыбкой, от которой захватывает дух. Но даже в его ослепительном присутствии я ничего не чувствую.
Я киваю, он нежно проводит рукой по моей пояснице, а затем исчезает в толпе, оставляя меня одну в комнате, полной змей.
Не разглядывая лиц, я чувствую, как они смотрят на меня. Для них я – совсем не та, кем являюсь. Интересная, красивая, танцовщица для их развлечения. Я – приз, который нужно завоевать.
Мама стоит с группой из «Эдема», моей танцевальной труппы. Она улыбается, услышав что-то от одной из них, и я уверена, что для тех, кто ее не знает, это выглядит искренне. Но я ее знаю. Она просто притворяется милой, чтобы расположить их к себе, пока они организуют мой следующий танцевальный тур.
Я все еще готовлюсь к выступлению, которое станет самым важным в моей карьере, а она уже невольно думает о том, что будет дальше. Меня это изматывает.
Я встречаюсь взглядом с мамой через всю комнату, и она хмурится, вероятно, разочарованная тем, что видит меня стоящей в одиночестве, а не разгуливающей перед всеми. Но затем ее взгляд падает мне через плечо, и ее раздражение сменяется чем-то гораздо более угрожающим.
— Каковы шансы? — слышу я его голос за спиной, и одновременно по моей спине пробегает дрожь. Такая, какую, кажется, способен вызвать во мне только Ром Морено.
Мой взгляд по-прежнему прикован к маме, и темный оттенок в ее глазах становится мне ясен, когда она оценивающе оценивает мужчину, стоящего у меня за спиной.
Возможно, она и считала, что он у меня на пороге не просто так, но она ни за что не оставит это без внимания. Я уже чувствую, как в ее голове крутятся вопросы, пока ее взгляд перемещается между нами.
Мама переминается с ноги на ногу, и я чувствую, что она вот-вот направится в мою сторону, поэтому я резко разворачиваюсь и прохожу мимо Рома, стараясь не обращать внимания на коварную улыбку, растягивающую его щеки.
— Почему ты здесь? — спрашиваю я, уже чувствуя, как он следует за мной сквозь толпу.
Мне нужно сбежать — куда угодно.
Возможно, несколько дней назад, когда мы были вдвоем в моей гостиной, я позволила Рому завладеть моими мыслями, но этого больше не должно повториться. Наоборот, это напомнило мне о безумии, которое его преследует. О том, как он использует женщин как товар и как средство развлечения. Что бы ни бушевало внутри меня, это должно утихнуть, потому что я умнее, чем застревать в эпицентре бури, которой является Ром Морено.
— Я мог бы спросить тебя то же самое, — Ром протягивает руку к моему локтю, следуя за мной сквозь толпу, но я отдергиваю ее.
Наконец, добравшись до конца комнаты, я резко поворачиваюсь к нему лицом, сразу понимая, насколько это плохая идея, когда смотрю в его дьявольски темные глаза.
Они почти так же обезоруживают, как и его сегодняшний внешний вид. Хотя я раньше видела его только в футболках и джинсах, сеголня на нем сшитый на заказ смокинг. Татуировки выглядывают из-под воротника и на запястьях, придавая ему дерзкий вид, который ему очень идет.
Я видела много мужчин в костюмах, но не в таком виде. Каким-то образом ему удается выглядеть почти так же провокативно, как если бы на нем вообще ничего не было. А об этом мне и думать не стоило.
— Почему ты здесь? — снова спрашиваю я.
Ром слегка кивает головой в сторону, и мой взгляд следует за ним, пока не останавливается на двух знакомых лицах, которые я помню по своим онлайн-поискам о нем и его группе — Элоиз и их менеджере Эдриане.
— Мика Джейкобсон пару лет назад продюсировал для нас благотворительное шоу. Нас пригласили.
Мир словно сужается. Последнее место, где я ожидала бы увидеть рок-группу, — это мероприятие, организованное высокопоставленными представителями танцевального сообщества, но он здесь, и доказывает, что, пока я остаюсь в Денвере, выхода нет.
— Как тесен мир, — говорю я, снова встречая его взгляд.
Ром усмехается.
— Вот именно.
Его взгляд скользит по мне, и хотя я чувствовала на себе взгляды весь вечер, ни один взгляд не раздевал меня так, как его. И не в сексуальном плане, потому что он не останавливается на вырезе мерцающей зеленой ткани, который опускается спереди ниже моего пупка, или на разрезе, доходящем до середины бедра. Его взгляд прорывается сквозь эту внешнюю оболочку и проникает туда, куда мне не следует позволять ему смотреть.
— Ты прекрасна, Лили, — говорит он, глядя мне в глаза.
Что-то в мягкости его голоса в сочетании с искренним взглядом выбивает меня из колеи.
— Спасибо, — я киваю, размахивая руками в его сторону. — И ты тоже неплох. Король риффов в костюме. Кто бы мог подумать?
Ром наклоняется ближе, его губы оказываются в нескольких сантиметрах от моего уха.
— Не позволяй внешности тебя одурачить.
Он отступает на шаг, но дышать от этого не становится легче, потому что, где бы он ни был, я чувствую, как он поглощает меня.
— Вот ты где, — Рико обходит Рома и останавливается рядом со мной, обнимая меня за талию.