Страница 16 из 65
— Ты действительно этого хочешь, милая? — я отпускаю ее горло и поднимаю руку, чтобы большим пальцем коснуться ее полных губ. — Ты вообще понимаешь, чего хочешь? Хочешь, чтобы я выбил из тебя всю дерзость, прежде чем выбить из тебя всю волю? Потому что именно это я и сделаю. Я трахну тебя по-грязному и разобью эту идеальную стеклянную башню, в которой тебя заперли. Хочешь, чтобы я тебя уничтожил просто потому, что тебе скучно и ты ищешь неприятностей?
Она дышит так тяжело, что у нее перехватывает дыхание. Меня так и подмывает поставить ее на колени и засунуть свой член ей в горло, потому что я не играю в игры. Но что-то в этом хрупком создании в моих руках заставляет меня остановиться. Она пахнет грушами, сахаром и чем-то еще, чего мне нельзя пробовать на вкус.
И на то есть веские причины.
— Не принимай меня за джентльмена, потому что я скорее уничтожу тебя, чем спасу, — я снова кладу руку ей на горло, и она запрокидывает голову мне на грудь, тяжело дыша. — Или это то, чего ты хочешь?
Ее руки скользят по моим бокам, она кладет их на мои бедра, прижимаясь всем телом к моему. Но вместо того, чтобы стремиться к большему, она закрывает глаза и погружается в мои объятия, словно доверяет мне то, чего не должна.
— Не знаю, Ром, — говорит она почти шепотом. — Может, я просто хочу снова что-нибудь почувствовать.
— И ты хочешь меня использовать?»
Это должно меня радовать, потому что я больше ни на что не годен.
Так почему же это ощущение впервые в жизни напоминает протыкание ножом?
— Нет… я… — она открывает глаза и всматривается мне в лицо, словно что-то понимая. — Ром, прости… я…
Чары рассеиваются, я отпускаю ее и отступаю на шаг назад.
— Все в порядке. Мне не стоило этого делать.
Она расхаживает по комнате, поправляя свой хвост.
— Просто скоро шоу, и сегодня утром здесь была моя мама. Одно мероприятие за другим. А потом появляешься ты. Я не знаю, что делать.
Лили прерывает свою болтовню и усаживается на диван, стоящий на краю гостиной, оставляя свободное пространство, где она, вероятно, и занимается.
Она закрывает лицо руками, и это идеальный момент для меня, чтобы уйти отсюда, но по той же причине, по которой я оказался у ее порога, я подхожу и сажусь рядом с ней. Я откидываюсь назад и вытягиваю ноги.
Для человека, который всегда находит что сказать, чтобы разрядить обстановку, у меня ничего не получается.
— Я не хотела намекать на то, на что намекнула, — Лили поднимает на меня взгляд.
Я опускаю руки на колени и понимаю, что она снова сидит прямо, как шест.
— Ну, знаешь... — она нервно отводит взгляд. — Я не имею в виду, что ты только и делаешь, что трахаешь все, что движется, или вроде того.
— Вообще-то, именно это я и делаю.
Ее взгляд мгновенно устремляется на меня, но в нем я вижу не отвращение, а нечто неопределимое и гораздо более опасное.
— Я перетрахал полмира, и не один раз, милая.
Она прикусывает внутреннюю сторону щеки, не моргая, оценивая то, что я ей говорю. Мне бы хотелось заглянуть ей в эту миленькую головку и услышать, что она думает о моем замечании, хотя не могу сказать, что раньше хотел этого от кого-то другого. Ее губы приоткрываются, и из них вырывается сладкий выдох.
Я практически вижу, как она приходит в себя. Выражение ее лица меняется, когда она понимает, что чуть не позволила мне сделать — то, чего я так давно хотел больше всего на свете. Я наблюдаю, как меняется лицо Лили, когда она приходит в себя, подавляет все, что ее раньше беспокоило, и берет себя в руки. Я вижу, как она снова превращается в девушку, которая слишком хороша для меня.
— Чувствуешь себя лучше?
Она делает глубокий вдох и кивает.
— Прости…
— Не беспокойтесь об этом, — я натягиваю на лицо улыбку, которая сейчас причиняет мне больше боли, чем следовало бы. — Рада помочь.
Лили ерзает на стуле, внезапно приобретая слишком невинный вид. Поэтому я меняю тему разговора.
— Здесь ты танцуешь? — мой взгляд перемещается на пустое пространство, занимающее большую часть гостиной.
После моего вопроса ее плечи расслабились, и какая-то извращенная часть меня чувствует облегчение от того, что я могу ее успокоить, хотя, похоже, и вывести из себя.
— Да, — она оглядывает расставленную вдоль стены мебель. — Хотя, наверное, это создает странное место для приема гостей.
— К черту их всех, — я пожимаю плечами. — Твой дом, твои правила.
Она вопросительно поднимает бровь.
— И это говорит парень, у которого в гостиной шесты для стриптиза.
Я запрокидываю голову назад и громко смеюсь. И когда мой взгляд снова падает на нее, я понимаю, что она выражает мне скорее веселье, чем отвращение.
— Что тут скажешь, я ценю искусство, — я подмигиваю, и легкий румянец разливается по ее щекам.
— Уверена, что да, Ром Морено.
Что-то есть в том, как она произносит мое полное имя. В том, как она мала, но бесконечна. В том, как она нежна, но ни капельки не хрупка. Она – сила, с которой нужно считаться.
— Нужны доказательства? — я сплетаю пальцы вместе и обхватываю затылок. — Потанцуй для меня, и я покажу тебе, как сильно я ценю искусство. Ты ведь все равно должна тренироваться, правда?
Лили наклоняет голову, и я жду, что из ее уст вырвется безупречное «пошел ты нахуй» . Но вместо этого она расправляет плечи и встает.
— Знаешь что, — говорит она, грациозно подходя к центру пустого пространства и проводя ногой полукругом по полу, словно собираясь скользить по воде, — расскажи мне хоть что-нибудь о себе, и я станцую для тебя.
— Что-то настоящее?
Честно говоря, я не понимаю, почему ее это волнует, и это меня одновременно и заинтриговало, и насторожило.
Лили поднимает палец вверх, указывая в мою сторону.
— И это не какой-нибудь заученный ответ, который ты даешь на интервью.
— Опять проводишь время в интернете, следя за мной? — ухмыляюсь я.
Она закатывает глаза, тут же выразив раздражение от того, что позволила мне это увидеть.
— Не льсти себе. Я работаю в этой индустрии — или, по крайней мере, в похожей. Я знаю, каково это — показывать им только то, что хочешь.
— Справедливо.
Мы можем быть из разных миров, но, несомненно, сталкиваемся с похожими проблемами. Быть в центре внимания означает, что все видят тебя и никто не видит тебя одновременно.
— Я расскажу тебе кое-что настоящее, — наклоняюсь вперед, опираясь локтями на колени, наблюдая, как она поднимает ногу и потягивается, и задаюсь вопросом, почему я не занялся с ней сексом у стены раньше. — Но взамен я хочу чего-то настоящего. Не представления. Я хочу увидеть, как ты танцуешь так, как бы ты танцевала, если бы это было только для тебя.
Это опасная территория. Меня заносит в такие уголки океана, которые выглядят слишком близко к Бермудскому треугольнику. Я говорю ей то, чего и так не стоит говорить, потому что мне не нужны привязанности.
Лили кивает, и я чувствую, что ее защита ослабевает, пусть даже всего на мгновение. Перехватив мой взгляд, она подходит к столику, берет с него свой телефон и начинает листать, останавливаясь только для того, чтобы взглянуть в мою сторону.
— Итак, Ром. Готов к твоему вопросу? — она прикусывает нижнюю губу.
— Валяй, — я не откидываюсь назад и не расслабляюсь. Вместо этого предельно сосредоточен на ней.
Она морщит нос, глядя на что-то на экране телефона. Она постукивает пальцем ноги по полу и кусает ноготь большого пальца, и я думаю, что на нее нашло. Но тут наши взгляды встречаются, и она, кажется, замечает, что ерзает, поэтому замирает, нажимая кнопку воспроизведения музыки.