Страница 15 из 65
— Почему ты солгала маме? — снова спрашивает Ром, игнорируя мой вопрос.
— Моей маме?
Он кивает, нахмурив брови, и мне кажется, что он искренне интересуется моим ответом.
— Ты должен меня благодарить, — шепчу я себе под нос. — Я спасла тебя от гнева Кэтрин Чен.
— Ты думаешь, я не справлюсь с твоей мамой?
Я качаю головой, но мрачность в его глазах заставляет меня думать, что, возможно, Ром — один из немногих людей в этом мире, на кого не повлияет сила моей матери.
— В любом случае… — я меняю тему, не обращая внимания на мысли, которые могут промелькнуть в голове Рома. — Последнее, о чем ей нужно подумать, это то, что я отвлекаюсь.
— Я и есть то, что я собой представляю, Лили? — Ром слегка наклоняется вперед. — Отвлекающий фактор?
Мне кажется, что мое имя, произнесенное им, обезоруживает его больше, чем просто обращение "милая".
— Думаю, ты понимаешь, что отвлекаешь мое внимание, Ром, — бросаю я ему вызов. — Поэтому ты до сих пор отказываешься отвечать на мой вопрос.
— То, что я не ответил, не значит, что я отказываюсь, — Ром пожимает плечами, его взгляд скользит к моему горлу, пока я сглатываю. — Может быть, ответа и нет. В конце концов, я тусовался с группой, а потом направлялся домой. Но каким-то образом я оказался здесь. Почему так?
Ром словно меняет положение, и я клянусь, если я вдохну, моя грудь может коснуться его. Часть меня хочет — хочет почувствовать его так же, как я чувствовала его на заднем сиденье его мотоцикла. И что-то в этом сантиметре пространства, которое он оставляет, — это пытка, и он, должно быть, знает об этом, потому что улыбка, расплывшаяся по его губам, просто дьявольская.
Подняв подбородок, я осмеливаюсь взглянуть ему в лицо. Встать лицом к лицу с этой татуированной рок-звездой, которая поселяется в моей голове, когда у меня в ней совсем нет места. Я наклоняю лицо, и кажется, будто мы дышим одним воздухом.
Я противостою человеку, у которого, как мне кажется, сложилось впечатление, что он привык к тому, что люди преклоняют перед ним колени и дают ему именно то, что он хочет.
Я облизываю губы и замечаю, что, даже не отрывая от меня взгляда, он сглатывает при этом движении.
Я не знаю, почему Ром Морено оказался у меня дома, но точно знаю, что ничего хорошего это не означает. Его запах вызывает привыкание, а его тело превращает благие намерения в зло. К тому же, он успокаивает меня, когда я понимаю, что должна быть настороже. Каким-то образом он стал моей ахиллесовой пятой.
Моя внутренняя «хорошая девочка» разваливается на части. Она устала, голодна и отчаянно жаждет чего-нибудь вкусненького. Возможно, визит мамы вывел меня из себя. Или годы, проведенные под постоянным давлением, заставляют меня хотеть действовать самостоятельно. Но сейчас, когда передо мной стоит Ром, я не могу устоять перед этим вызовом.
Ничего не могу поделать с тем, что я прикусываю нижнюю губу, чтобы вызвать реакцию, и с тем, что этот мужчина вызывает у меня лишь желание бросить ему вызов.
Его взгляд опускается на мои губы, и я чувствую, как мы оба замираем перед правдой, которую ни один из нас не хочет признать.
— Ты здесь, потому что ничего не можешь с собой поделать, — говорю я, понимая, что это дерзко, но и что я права. По какой-то причине я привлекла внимание зверя, и мне невольно хочется почувствовать, что значит быть его добычей. — Что ты собираешься с этим делать?
Глава 9
Ром
Когда я уходил из дома Эдриана и Элоизы, я не планировал появляться у порога Лили. И даже когда я это сделал, я не собирался заходить внутрь или стоять здесь, прижав ее к стене, пока ее близость искушает меня.
Но вот я здесь. Играю с огнем, зная, что это лишь оставит после себя еще больше пепла.
Сейчас вокруг витает пепел, затуманивая мой рассудок. Потому что, как бы Лили ни казалась мне неправой, она — самое близкое к правде, что я чувствовал за долгое время, и я не могу понять почему.
Так почему же я не наклонился вперед? Почему я не сократил дистанцию? Что, черт возьми, со мной не так?
Виноваты ее глаза. Хотя ее тело едва прикрыто, и она наклоняется ко мне, словно умоляя раздеться, в ее глазах читается невинность. Смесь страха и решимости. Она хочет сыграть в эту игру, чтобы посмотреть, как далеко она сможет зайти, и хотя мне бы очень хотелось доказать, что она к этому не готова, мне больше любопытно, почему.
Дерьмо.
Я отступаю назад, и Лили, выдохнув, прижимается к стене.
— Это вызов?
— А если это так? — задыхаясь, спрашивает Лили.
Несмотря на свою чопорность, за ее безупречной внешностью скрывается дерзкий язык. И я понятия не имею, зачем она тратит время, делая мне двусмысленные намеки.
— Почему?
Это не имеет смысла. Я нисколько не сомневаюсь, что Лили может заполучить любого парня, какого захочет, и она не из тех, кто заводит интрижки. Но вот она набрасывается на меня, хотя до этого при всех предыдущих контактах отталкивала меня.
— Разве ты не этим занимаешься? — она машет рукой между нами, внезапно смутившись. — Или таблоиды ошибаются?
— Нет.
Она морщится от моих слов, но нет смысла ходить вокруг да около. Я перетрахал кучу женщин по всему миру и ни перед кем за это не оправдывался.
Вот только мои слова кажутся полуправдой, потому что это совсем не то, чем я занимаюсь. Обычно я использую их и ухожу. Я не думаю о них, когда их нет рядом, и не появляюсь у них дома. Что бы ни заставляло меня кружить вокруг Лили, как стервятник, это сводит меня с ума.
Лили стоит, опустив руки вдоль тела. На лице читается разочарование. Ее кожа порозовела, и это видно из-за ее скромного наряда. Она чертовски соблазнительна, и все же я никак не могу отвлечься от желания проникнуть в нее, которое настойчиво предупреждает меня в голове.
Лили — источник проблем.
Она захочет от меня большего.
Я просто ее испорчу.
— Твоя репутация не секрет, — она выглядит обиженной собственным заявлением, но я не понимаю почему. — У тебя было много женщин.
— К чему ты клонишь?
— Значит, тебя просто не интересую я?
Она пытается пройти мимо меня, и я понимаю, что она думает, будто я не проявляю инициативу, потому что она меня не привлекает или я ее не хочу, что не так. Я поворачиваюсь и хватаю ее за руки, притягивая обратно к себе, и наслаждаюсь тем, как она делает глубокий вдох, прикасаясь к моему телу.
Я провожу пальцами по ее руке и нащупываю основание шеи, чувствуя, как учащается ее пульс.
— Не. Говори. Так, — предупреждаю я ее.
Она отворачивает лицо в сторону и смотрит на меня через плечо, вызывающе приподнимая подбородок.
— Почему? Все равно ты ничего не предпримешь.
Это насмешка, и она это знает.
Скользнув другой рукой по ее боку, я провожу ладонью по ее гладкой коже и по ее идеальной груди, не упуская из виду, что она прижимается ко мне ягодицами. Но я не подстрекаю ее, сжимая их или играя с ее тугими сосками, я перемещаюсь к ее шее, обхватываю ее горло рукой и прижимаю ее еще крепче к своему телу.
— Разве тебя никто не предупреждал, чтобы ты не искушала дьявола? — я наклоняю ее голову, чтобы приблизить свой рот к ее уху. — Тебе может не понравиться то, что ты выпустишь на свободу.
Я нежно сжимаю ее шею. Не настолько сильно, чтобы перекрытьдыхание, но чтобы каждый вдох давался ей с трудом. Потому что сама мысль о том, что я — начало и конец этой девушки, меня чертовски привлекает.
— Я не хрупкая вещь, Ром, — Лили делает глубокий выдох. — Я справлюсь.