Страница 14 из 65
В этом нет ничего нового. Меня приучили справляться с ограничениями с семи лет, поэтому я профессионал в притворстве, что меня это не касается. Мне не разрешали есть, поэтому я наслаждалась принятием со стороны мамы.
Уголок ее губ одобрительно приподнимается, и я воспринимаю это как единственную крупицу благодарности, которую она мне выразит.
— Приезжай сегодня пораньше. Не хочу больше таких неприятностей, как на гала-вечере, — говорит мама, поворачиваясь, чтобы уйти.
— Моя машина сломалась.
Мама оглядывается через плечо и прищуривается, глядя на меня. Она не задала вопроса, поэтому мне и не стоило пытаться отвечать, но он вырвался сам собой. В последнее время такое случается все чаще.
— Пораньше, — она подчеркивает свои слова, поворачивается и уходит, а я следую за ней к входной двери и открываю ее.
— А еще, Лили, Рико будет твоим спутником на ужине с Джейкобсонами в пятницу. Все уже согласовано.
— Мне не нужен спутник на ужин.
Мама даже не стала смотреть на меня или комментировать мое замечание.
— Джейкобсоны вложили в это шоу целое состояние, и нет ничего лучше, чем когда их лучшие актеры ладят друг с другом.
Она хочет, чтобы они думали, что между ними происходит что-то большее. Ничто так не способствует продажам билетов, как шепот о расцветающей любви.
По крайней мере, если она и собирается сводничать меня с кем то, то пусть это будет Рико. Он просто друг, и нам нравится проводить время вместе. Ей не нужно знать, что между нами нет никакой химии, кроме той, что есть на сцене. Если ей будет приятно думать, что между нами что-то большее, и это убережет меня от того, что она будет знакомить меня с парнями, которые могут чего-то ожидать, я соглашусь. К тому же, не помешает и то, что Рико из такой же престижной семьи, поэтому мы понимаем, какое давление постоянно испытываем.
— Отец Рико… — мама замолкает, услышав приближающийся к нам рокот двигателя.
Воздух словно наполняется статическим электричеством, и от этого знакомого звука по мне пробегает дрожь. Я закрываю глаза и чувствую это, желая, чтобы все это было лишь плодом моего воображения, потому что из всех возможных случаев, когда Ром мог подъехать к дому на своем мотоцикле, он выбрал именно тот момент, когда моя мать стоит у входной двери.
Открыв глаза, я понимаю, что это не плод моего воображения. Он резко остановился, словно что-то заявляя. Я не уверена, то ли он действительно движется как в замедленной съемке, снимая шлем, то ли мой мозг раздумывает, как отреагировать на этот момент, потому что время останавливается.
Ром в рваных джинсах, сидит верхом на мотоцикле, таком мощном, что, клянусь, я до сих пор чувствую его силу между ног. Его обтягивающая футболка подчеркивает бицепсы и демонстрирует руки, покрытые татуировками. Он – опасность, и я никак не могу перестать думать о нем.
Его темные глаза встречаются с моими, и на его щеках появляется ухмылка, когда он слезает с мотоцикла, заставляя мою маму двигаться. Она встает между мной и ним, расправив плечи.
— Что вам нужно?
Я обхожу ее стороной, прежде чем Ром успевает открыть рот. Потому что за те несколько раз, что я с ним встречалась, я знала, что что бы он ни сказал, это только создаст проблемы.
— Ром, познакомься с моей мамой, Кэтрин Чен, — я отхожу в сторону и машу руками между ними. — Мама, это Ром Морено. Помнишь Элоиз, которая сдала мне этот дом? Ром играет в ее группе, и она упомянула, что он заедет починить… э-э…
— Стерео? — заканчивает Ром с насмешливым выражением лица.
Мы оба знаем, что это ложь. Но что угодно лучше, чем пытаться объяснить, почему татуированная рок-звезда внезапно появляется у меня дома на мотоцикле.
Зачем он вообще здесь?
— Да, стереосистема барахлит, — говорю я, поворачиваясь к маме. — А ты же знаешь, что она мне нужна для тренировок.
— Сейчас все казалось в порядке, — мама сердито смотрит на меня, переводя взгляд с Рома на меня.
Я пожимаю плечами.
— Это происходит периодически.
Мама обдумывает это, в последний раз безразлично оглядывая Рома, вероятно, решив, что он ниже ее достоинства и не стоит ни минуты ее времени, и поворачивается ко мне.
— Хорошо. Сегодня вечером будь вовремя, Лили. Никаких отговорок.
С этими словами она уходит и садится в машину. Ни объятий. Ни прощания. Просто моя мама. Только когда она начинает отъезжать, я чувствую, как мои плечи наконец расслабляются. И именно в этот момент Ром решает усмехнуться, привлекая мое внимание к сплошной стене мышц, стоящей на моей подъездной дорожке и выглядящей как ходячая помеха.
— Ром, — я прищуриваюсь, глядя на него, и скрещиваю руки на груди.
Он засовывает большие пальцы в карманы и оглядывает меня, заставляя меня понять, что я стою перед ним в одной лишь укороченной майке, обтягивающих шортах, которые можно считать нижним бельем, и гетрах. Необычная одежда для танцора, но рядом с ним я чувствую себя совершенно беззащитной.
— Добрый день, милашка, — он улыбается.
— Все еще..
— Нет, моя милая, я знаю. Продолжай себя в этом убеждать, — он подмигивает мне.
Придурок.
— Зачем ты здесь? — я поворачиваюсь, чтобы вернуться в дом, и понимаю свою ошибку только тогда, когда Ром следует за мной и закрывает за собой дверь.
Из общения наедине с ним ничего хорошего не получится. Чувства слишком приятные, хотя так и не должно быть.
— Я чиню твою стереосистему, — он прислоняется к стене, скрещивает лодыжки и наблюдает, как я обхожу кухню, чтобы взять воды.
— Мы оба знаем, что на самом деле ничего чинить не нужно, — я делаю большой глоток, надеясь, что это поможет унять жжение в груди.
Ром ухмыляется.
— Значит, у теья проблемы с сантехникой? Нужно, чтобы кто-то прочистил трубы?
— У тебя все сводится к намекам?
Он пожимает плечами, ничего не отвечая.
Снаружи его глаза были почти золотистыми, но под тусклым кухонным светом тьма впитала золото.
Я делаю еще один глоток воды и желаю, чтобы Ром моргнул или отвел взгляд, потому что его взгляд настолько пристальный, что долго на него смотреть сложно. Словно прочитав мои мысли, он отводит взгляд и осматривает комнату.
Поставив стакан на стойку, я возвращаюсь в гостиную, завязывая волосы в тугой хвост, чтобы они не мешали.
— Практикуешься?
Я резко оберачиваюсь, не заметив, что он последовал за мной, и он оказывается прямо в моем замкнутом пространстве, застав меня врасплох.
— Зачем ты здесь, Ром? — я игнорирую его вопрос, потому что он до сих пор не ответил на мой.
Нет никаких причин для его появления посреди дня, даже если я несколько раз это себе представляла. Мы не друзья.
Но вот Ром стоит в моей гостиной, всего в нескольких шагах от меня. И я вспоминаю, как опасно находиться рядом с ним. Потому что мои мысли затуманены, а кожа покалывает.
Ром делает еще один шаг вперед, и я, не в силах сдержаться, отступаю назад. Он приближается ко мне, и я пытаюсь держаться на расстоянии, пока моя спина не упирается в стену, пригвождая меня к месту перед ним.
Остановившись, он упирается рукой в стену рядом с моей головой. Но он не наклоняется ближе и не прикасается ко мне. Ему это и не нужно, потому что я чувствую каждый сантиметр воздуха между нами. Его взгляд прикован к моему, а выражение его лица непохоже ни на одно из тех, что я когда-либо видела у него.
Уязвимость? Возможно.
Он тяжело сглатывает, и мне вспоминается третий глаз на его горле, который всегда наблюдает, даже когда он моргает. Он напоминает мне, что когда Ром вторгается в мое личное пространство, от него не убежать.