Страница 99 из 121
— Кто вы такой? – спросил мистер Карвер – его первые слова с момента моего появления. Он уставился на Кэмдена, будто на существо с другой планеты.
Что, в общем-то, было правдой – для этой семьи.
— Кэмден, мистер Карвер. Парень Анастасии. Простите, что врываюсь без предупреждения – задержался на хоккейной тренировке. Прекрасно, что вы подбросили Ану.
Я заметила легкое ударение на слове «подбросили», но мистер и миссис Карвер, похоже, нет.
— Хоккейная тренировка? – переспросил мистер Карвер, и впервые за все время в его голосе мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее интерес.
— Анастасия не говорила? Я играю за «Рыцарей».
Мистер Карвер наклонился вперед, заинтересовано приподняв брови.
— За «Далласских Рыцарей»?
— Именно так.
И в тот же миг я заметила, как выражение лиц мистера и миссис Карвер изменилось – теперь они смотрели на Кэмдена с подобострастием.
— Это наш сын, Майкл, – представила его миссис Карвер, кивнув в сторону этого мерзавца, пока Кэмден устраивался рядом со мной.
Кэмден на секунду замолчал, его взгляд скользнул вниз – к пальцам Майкла, впивающимся мне в бедро. Я даже не почувствовала боли, настолько оглушило меня облегчение от того, что он здесь.
— Привет, Майкл, – произнес Кэмден ровным тоном, медленно поднимая глаза. В его голосе явно звучала угроза, от которой у меня по спине пробежали мурашки. Майкл, похоже, тоже ее уловил – его рука резко дернулась и соскользнула.
Я не смогла сдержаться и взглянула на Майкла. В его глазах бушевала ярость – неудивительно. Он, наверное, потратил месяцы на подготовку этого ужина, а теперь Кэмден одним появлением испортил все его планы.
Кэмден откинулся на спинку стула, небрежно положив руку мне на плечо.
— Майкл, не передашь картошку? Умираю с голоду.
Тот на мгновение застыл, кривая усмешка тронула его губы, но он все же потянулся к блюду. Однако миссис Карвер оказалась проворнее – она чуть ли не отдала картошку Кэмдену в руки, лишь бы угодить.
Это выглядело бы комично, если бы речь шла не о Карверах. С ними ничто не казалось смешным.
Все стали есть еду – точнее, все, кроме меня. Даже с Кэмденом рядом я не могла проглотить ни кусочка. Первая волна радости от его появления схлынула, и тревога снова накрыла с головой.
Кэмден скоро узнает о фотографиях. И наверняка разочаруется во мне. Щеки горели. Я украдкой взглянула на него, ожидая увидеть отвращение на его красивом лице. Но, заметив мой взгляд, он лишь ободряюще улыбнулся, будто ничего страшного не случилось.
— Ну, Майкл, как работа? – непринужденно спросил Кэмден.
Майкл резко замер.
— О, Майкл сейчас в поиске. Его начальник оказался просто ужасным, – вмешалась миссис Карвер. – Но он скоро найдет что-то новое. Он же у нас умный мальчик.
Я чуть не подавилась картофельным пюре при мысли, что Майкла назвали «мальчиком». Он был слишком мерзким, чтобы хоть как-то соответствовать этому слову.
— Спасибо, мам, – сквозь зубы процедил Майкл, и в его голосе не было ни капли благодарности.
До конца ужина я не проронила ни слова. Майкл – тоже.
Кэмден тем временем методично опустошил тарелку и все это время развлекал мистера и миссис Карвер историями об НХЛ. Когда он наконец отодвинулся от стола, казалось, прошла целая вечность.
— Нам пора. Анастасия, наверное, устала после танцев. Ужин был восхитительным.
Миссис Карвер удивленно моргнула, будто только сейчас вспомнила о моем существовании.
— Разве вы не останетесь на десерт? – разочарованно протянула она.
Кэмден похлопал себя по животу.
— Я не смогу проглотить ни кусочка, мэм. Это был лучший цыпленок в моей жизни.
Было завораживающе наблюдать, как Кэмден превращал миссис Карвер в смущенно хихикающую версию самой себя.
Я не оставила незамеченным, что десерт предложили только ему. Но меня это ни капли не удивило.
— Пойдем, малышка, – Кэмден помог мне встать.
— Спасибо, – прошептала я, чувствуя, как все тело напряглось. Неужели это конец? Мы просто уйдем, и кошмар наконец закончится?
— Я вас провожу, – неожиданно сказал Майкл, разрушая мои надежды.
— О, не надо.. – начала я, но Кэмден резко перебил.
— Отлично.
Черт.
Он попрощался, ловко уклонившись от навязчивых приглашений миссис Карвер заглянуть еще раз. Со мной она простилась куда холоднее, но все же не так холодно, как обычно.
Мы вышли, а Майкл без слов последовал за нами.
Никто не проронил ни слова, пока мы не оказались на улице, и дверь за нами не захлопнулась.
— Садись в машину, – тихо приказал Кэмден.
Я подняла на него глаза и увидела в его взгляде всю сдержанную ярость.
Он взбешен.
— Давай просто уйдем, – прошептала я. Не из страха: в честном бою Кэмден размазал бы Майкла по асфальту. Но тот ни разу не дрался честно.
— Ты уверен, что она того стоит? – раздался сзади голос Майкла.
Кэмден замер и медленно повернулся к нему.
— Прошу прощения? – его ледяной тон должен был заставить Майкла отступить, но в нем уже не осталось никаких чувств и эмоций, присущих нормальному человеку.
Майкл лишь скрестил руки и растянул губы в жуткой улыбке.
— Будь ты ей действительно дорог, она отдала бы мне то, что я просил за фотографии.
Проклятье.
Все.
Кэмден смотрел на человека, терроризировавшего меня с детства, и воздух вокруг него будто накалился.
— Какие фотографии?
Майкл рассмеялся, его взгляд весело перескакивал с меня на Кэмдена и обратно, словно демонический шарик для пинг-понга.
— Видимо, не так уж она тебя любит, раз даже не призналась.
— Какие фотографии, Анастасия? – Кэмден развернулся ко мне, будто Майкла вообще не существовало. Его тело напряглось, а в глазах застыло что-то темное, чего я не могла понять.
Я зажмурилась, по спине пробежали мурашки. Почему это должно было случиться именно здесь, перед домом, который до сих пор снился мне в кошмарах? Горло сдавило, тревога пожирала меня изнутри. Сердце билось так сильно, что казалось – сейчас выпрыгнет из груди.
Улыбайся, зайка. Выгни спинку. Ущипни себя. Да, вот так. Тебе же нравится, маленькая развратница.
Воспоминания накатили волной. Черт, меня сейчас вырвет. Я согнулась пополам, дыхание стало частым, сбивчивым.
Но я не позволю Майклу стать свидетелем этого зрелища. Он бы наслаждался, наблюдая, как меня рвет от одного его вида.
Я судорожно глотнула воздух, пытаясь взять себя в руки. Придется рассказать о самом грязном, о самом постыдном. И после этого я его потеряю.