Страница 4 из 121
Глава 1. Анастасия
Я осторожно открыла глаза: яркий свет больничной палаты на мгновение ослепил меня.
Где я?
Комната вокруг плыла. Я поморщилась и, быстро закрыв глаза, сделала глубокий вдох.
Все тело болело.
Ладно, справлюсь, – подбодрила я себя, на этот раз приоткрыв глаза чуть шире, стараясь привыкнуть к свету.
Наконец мне удалось полностью открыть веки. Взгляд сразу же упал на ногу.. закованную в гипс от лодыжки до бедра.
— Что случилось?
Одного мгновения хватило, чтобы все вспомнить. Весь этот кошмар.
Мысленно я снова пережила тот ужас – он развернулся в сознании, как кадры самого жуткого фильма. Отец, бросающийся на меня. Резкий хруст. Боль, пронзившая ногу, – такая, какой я никогда не знала раньше.
Все внутри сдавило, стоило мне снова посмотреть на гипс. Дыхание стало прерывистым, а сердце сжалось, будто его схватила ледяная ладонь.
Смогу ли я когда-нибудь снова танцевать?
В глазах помутнело, паника накрыла с головой. И тут чья-то рука мягко легла на мою, заставив вздрогнуть от неожиданности. Я резко повернула голову и увидела.. Майкла? Он стоял у кровати, улыбаясь во все тридцать два. Эта идеальная улыбка моментально вызвала приступ тошноты.
— Что ты здесь делаешь?
Мне хотелось кричать, но вместо этого из груди вырвался лишь сдавленный вздох.
— Эй, тише, все нормально, – его голос звучал пугающе спокойно. – Все будет хорошо, Ана.
Я отрицательно замотала головой. Слезы жгли глаза, а в висках стучало: зачем он здесь? Майкл был последним человеком, которого я хотела сейчас видеть. Что вообще происходит?
— Почему ты здесь? – я с трудом выдавила из себя еле слышный шепот.
Но он лишь улыбнулся – слишком широко, слишком неестественно, психопатически. Его глаза безумно блестели. Хотелось вскочить с кровати и помчаться по коридору.. куда угодно – только бы подальше от него.
— Ты серьезно пострадала. Разве мог я не прийти? – в его тоне сквозила какая-то странная, ядовитая насмешливость, будто он знал что-то, чего не знала я. – Не хотел, чтобы ты оставалась одна.
Мысли путались. Как я вообще оказалась в больнице? Где отец? Почему из всех людей рядом именно Майкл?
Он вдруг наклонился – и резко дернул мою ногу в сторону.
Крик вырвался сам, дикий, нечеловеческий. Боль пронзила ногу и каждую клеточку моего тела.
Дверь с грохотом распахнулась. В палату ворвались врачи, их голоса сливались в неразборчивый поток – все они пытались меня успокоить. Кто-то прижал мои плечи к матрасу, пока один из врачей вводил что-то в мою капельницу. Комната поплыла, все затянуло серой пеленой.
Я пыталась крикнуть, сказать им, что он сделал, но язык не слушался. Сквозь пелену от лекарств и боли единственное, что я разглядела – лицо Майкла. Его глаза сияли пугающим удовлетворением. Все вокруг начало темнеть, и я невольно задумалась: а не превратилось ли одно кошмарное событие.. во что-то куда более страшное?
— Спокойной ночи, зайка, – прошептал он перед тем, как я потеряла сознание.
Очнувшись, я поняла, что лучше не стало – разве что боль теперь хоть как-то можно было терпеть, не срываясь на крик.
Майкл все еще находился рядом, вертелся вокруг, не уходил. Большую часть времени его рука лежала на моем плече – многие могли бы посчитать этот жест попыткой утешить, но меня он пугал. Весь год я избегала его прикосновений, а теперь он постоянно трогал меня.
Медсестры то и дело заглядывали в палату, но никто не замечал моего испуганного взгляда. Придется рассказать самой.. только поверят ли?
Резкий стук в дверь заставил меня вздрогнуть – звук гулко разнесся по стерильной больничной палате, будто выстрел. Лекарства, которые мне ввели, все еще не отпустили, и я вздрагивала от любого шороха.
Я не успела ответить, что входить можно, как вдруг дверь распахнулась. В помещение вошли двое крупных полицейских и строгая женщина в деловом костюме с юбкой. При их появлении комната сразу наполнилась ощущением тревоги, и я инстинктивно отпрянула, широко раскрыв глаза. Живот скрутило от паники.
— Здравствуй, Анастасия, – первым нарушил тишину высокий офицер, слегка кивнув. Несмотря на внушительные габариты, его голос оказался неожиданно мягким. – Я – офицер Родригес, а это – офицер Томпсон. Нам нужно с тобой поговорить.
Женщина в строгом костюме напряженно улыбнулась и сделала шаг вперед.
— Я мисс Дженкинс, твой социальный работник. Как ты себя чувствуешь, солнышко?
Она пыталась звучать доброжелательно, но фальшь сквозила в каждом слове. И еще – она назвала себя моей социальной работницей. Что это теперь для меня значит?
Я сглотнула. В горле внезапно пересохло, и слова с трудом вырвались из моего рта.
— Все болит, – прошептала я, беспокойно скользя взглядом по троим взрослым. – Что происходит?
Офицер Родригес переглянулся с напарником, Томпсоном, прежде чем заговорить снова.
— Ты помнишь, что произошло? – в его карих глазах читалось искреннее сочувствие.
Я вжалась в подушку еще сильнее, не решаясь ответить. В школе ходили страшные истории о детях, которых забирали у родителей.
Они были страшнее, чем вся моя жизнь с отцом.
— Анастасия, ты в безопасности, – мягко сказал Родригес.
— Папа.. Он был пьян. Принял меня за кого-то другого и.. сделал мне больно, – наконец вырвалось у меня. Я сфокусировала взгляд на ноге. Никто так и не рассказал, насколько сильно я пострадала. А мне нужно было знать.
— Спасибо за смелость. Твой рассказ нам очень помог. Преступник уже арестован, но твои показания необходимы, чтобы он больше не смог тебя тронуть, – произнес второй офицер низким, властным голосом. – Он совершил столько, Анастасия, что не сможет освободиться из тюрьмы в ближайшие несколько лет.
Даже в мои годы я прекрасно понимала: нельзя безнаказанно причинять ребенку такую боль, какую мне причинил отец. Но почва все равно ушла из-под ног, оставив ощущение пустоты.
— Что теперь со мной будет? – едва слышно выдохнула я.
Офицеры переглянулись.
— Здесь вступаю я, – фальшиво бодро вмешалась мисс Дженкинс, шагнув вперед. – Ты временно поселишься у Карверов. Даже школу менять не придется! Они замечательные люди, уверена, тебе у них понравится.
— Что? – вырвалось у меня, когда пальцы Майкла впились в руку. Я взглянула на него и вздрогнула от его усмешки. Все внутри рухнуло, когда до меня наконец дошел смысл ее слов.