Страница 3 из 121
Словно одержимая, я бросилась к коробке.. так давно не ела хорошей пиццы.
Но, открыв коробку, я едва сдержала слезы.
Там не было ничего. Ни одного кусочка.
Забыв, что нужно вести себя тихо, я с шумом распахнула дверцу холодильника – на полке лежал единственный просроченный бутылек горчицы. Странное онемение охватило мои конечности.
Я неделями ела только скудные школьные обеды и черствый хлеб.. а он заказал пиццу.. и съел все до последнего кусочка.
Слеза скатилась по моей щеке, и я позволила ей упасть на пол.
Желудок снова заурчал – я потерла живот рукой, взяла чистую кружку и наполнила ее до краев водой. Если выпью достаточно воды, живот не будет так сильно болеть. Иногда это работало.
Завтра придется постараться уговорить школьных поварих дать мне что-нибудь еще, чтобы продержаться до конца дня.
Я добралась до своей комнаты, не разбудив отца. Рухнула на кровать, даже не поморщившись, когда пружина впилась мне в спину. Я уставилась в потолок, на следы от воды и трещины, расположение которых я с легкостью могла показать даже с закрытыми глазами.
Когда-нибудь я стану величайшей балериной в истории. Я буду танцевать на сцене с труппой Нью-йоркского балета, и весь зал будет аплодировать мне стоя.
Все будут знать мое имя.
Они будут бросать цветы на сцену и любить меня.
Я заставлю их полюбить меня.
Из гостиной донесся грохот – я вскочила с кровати, готовясь к худшему.. на всякий случай.
На цыпочках добравшись до двери, я аккуратно приложила ухо к потрепанной деревянной поверхности и стала прислушиваться.
Тишина.
Возможно, это был просто один из тех приступов, которые иногда у него случались – он начинал крушить все вокруг, но при этом оставался спящим.
Еще мгновение я прислушивалась – и, решив, что, наверное, мои догадки верны, начала готовиться к тесту.
Закончив, я забралась в кровать и завернулась в истрепавшееся одеяло. Стоило голове коснуться подушки, как глаза тут же начали слипаться – это одно из преимуществ многочасовых занятий танцами: как бы ты себя ни чувствовал, засыпать всегда легко.
Завтра будет новый день..
Дверь с грохотом распахнулась и ударилась о стену – я вздрогнула и с трудом сделала вдох. И тут же моргнула, попытавшись сориентироваться. Стоило мне сфокусировать взгляд, как сон окончательно ушел.
Я ужаснулась.
Папа стоял в дверях, его тело покачивалось на месте.
Я ничего не говорила. Даже не шевелилась. Будто он – хищник, который, возможно, не заметит меня, если я не сделаю лишних движений.
— Демон, – внезапно прохрипел он.
Я задрожала. Иногда, когда он много выпивал, ему начинали мерещиться вещи, которых на самом деле не было. И именно тогда происходило самое страшное.
Медленно подняв руки перед собой, я попыталась успокоиться и стала думать.
— Пап, возвращайся к себе. Все в порядке, – начала я, стараясь говорить как можно мягче.
— Демон! – зарычал он и бросился к кровати. Он двигался резко и неуклюже, бормоча что-то бессвязное и невнятное.
— Папа! Нет! – закричала я, пытаясь выбраться из одеяла, которое опутало мои ноги.
Он схватил меня за запястье и потянул на себя. Горячее и зловонное дыхание обожгло лицо.
— Я не позволю тебе забрать меня, – прошипел он, швырнув меня на пол.
Папа сжал мои волосы в кулаке, а коленом уперся мне в шею. Я закашлялась и забилась под его весом, пытаясь дышать.
— Грязный маленький дьявол. Демон! – орал он. Капли его слюны падали мне на лицо с каждым произнесенным словом.
— По.. жалуйста, – выдавила я.
Он надавил своей ногой на мою, и послышался страшный хруст. Боль пронзила меня фейерверком – я согнулась пополам и схватилась за сломанную конечность. Слезы застилали глаза.
Я моргнула и уставилась в потолок, чувствуя, как по телу расползается волна оцепенения. Отец возвышался надо мной, потом наклонился и обдал кожу горячим дыханием с примесью запаха виски. Он смотрел на меня с отвращением.
— Ты красивая воровка, – пробормотал он и присел рядом.
Слеза скатилась по щеке, потому что больше он не звучал так же пьяно, как раньше.
Он погладил ладонью мое лицо – и я тут же отвернулась, выблевав свой обед на пол. Потому что всего было слишком. Боли, тошноты от боли, всего.
Пошатнувшись, отец ушел, оставив меня корчиться на полу. Разбитую и опустошенную.
Я наконец нашла в себе силы взглянуть на свою ногу – дыхание перехватило, когда я увидела, как кость торчит из кожи.
Голова упала обратно на пол, кровь растекалась вокруг.
Стало так холодно.
Я не хотела умирать.
Я хотела жить.
Я хотела танцевать..