Страница 29 из 121
Я отдавал себе отчет, что моя одержимость начинает переходить все границы.
— Теперь ты за мной следишь? – спросила она, и в уголках ее губ дрогнула улыбка, словно ей это даже отчасти нравилось. Вряд ли она действительно так считала, поэтому я лишь усмехнулся в ответ.
— За последнюю неделю я особенно полюбил «У Чарли». Можно сказать, это место меня притягивает.
Она покраснела, слегка прикусив пухлую нижнюю губу, и от этого жеста у меня внутри все оборвалось – ведь я не мог дотронуться до нее.
— Когда у тебя перерыв? – спросил я, пока она не сбежала, как в прошлый раз.
— Перерыв? – она запнулась, будто не ожидала вопроса.
— Ну да, думаю, он у тебя есть? – Я приподнял бровь. – Или мне стоит обсудить это с твоим менеджером?
Анастасия моргнула, ее взгляд стал рассеянным и неясным, словно она пыталась сообразить, серьезно ли я. Затем резко выпрямилась.
— О, да, конечно, у меня есть перерыв!
Помедлив пару секунд, будто вспомнив о необходимости держать дистанцию, она добавила:
— Хотя тебе не стоит об этом беспокоиться.
Анастасия выставила бедро вперед и бросила вызывающий взгляд – настолько дерзкий, что мне захотелось поставить ее на колени и сделать с ней такое, чтобы вся эта напускная самоуверенность растворилась.
Опять же.. Откуда, черт возьми, взялся этот инстинкт?
Я усмехнулся. Ее поведение было забавным. Создавалось впечатление, что она редко позволяла себе такую наглость, и мне нравилось, что что-то во мне провоцировало ее на это.
— А вдруг мне нравится беспокоиться? – задумчиво произнес я, не в силах оторвать от нее взгляд. Она была чертовски привлекательна. Вряд ли такие слова могли доказать, что я не сталкер, но, справедливости ради, я действительно преследовал ее – так что, возможно, оправдываться было бессмысленно.
Анастасия открыла рот, затем закрыла, явно не зная, что ответить. Похоже, это становилось нашей традицией.
— Возвращайся к работе, пока не попала в неприятности, малышка. А на перерыве – садись ко мне, – я намеренно сделал голос тверже. – Если, конечно, не хочешь, чтобы я увел тебя отсюда. Я знаю места куда интереснее.
Глаза Анастасии снова расширились, на лице появилось мечтательное выражение – будто моя строгость подействовала на нее как афродизиак. Ей нравилось, когда я брал контроль в свои руки. Это ее заводило.
И я был чертовски рад этому.
— Хорошо, – наконец прошептала она. – То есть.. ладно. Я.. увидимся на моем перерыве.
Я кивнул ей, стараясь скрыть безумие в глазах, и проводил ее взглядом.
Прошло два долгих часа. Чтобы меня не выгнали из заведения, я заказывал наугад всевозможные блюда. Наконец она опустилась на диван напротив. Ее пальцы легко отбивали ритм по столешнице, а взгляд скользил по помещению – казалось, смотреть прямо на меня ей невыносимо.
Щеки Анастасии порозовели от работы в вечерней суматохе, волосы были стянуты в тугой балетный пучок. Несколько непослушных прядей выбились из прически, и мне страстно хотелось прикоснуться к ним, убрать с ее лица. Конечно, я предпочел бы, чтобы она села рядом – но нищим выбирать не приходится.
— Так в чем ваш интерес, мистер Джеймс? – Наклонив голову, она наконец посмотрела мне прямо в глаза.
— Интерес?
— Вы спонсируете нашу труппу. Подарили билеты на игру. Зачем?
С каждым днем я открывал в ней все новые черты, притягивавшие меня, но сейчас, вблизи.. Она буквально завораживала меня. Мысли путались, сосредоточиться не получалось.
Возьми себя в руки, Кэмден Джеймс.
Я снова приподнял бровь.
— Кажется, я уже ответил на этот вопрос во время нашего прошлого разговора.
Анастасия покраснела, а я усмехнулся. Мне нравилось, как легко она выдавала свои эмоции. Она не умела скрывать чувства, и я определенно не упущу шанс этим воспользоваться.
— Выходит, ты делаешь пожертвование.. из-за меня? – В голосе прозвучала боль, будто сама мысль об этом казалась ей невероятной.
Я наклонился через стол, сокращая расстояние между нами, жаждая прикосновения.
— Разумеется. Я же говорил, что испытал во время твоего танца. Мне казалось, что я умер, переродился и прочувствовал весь спектр эмоций только оттого, что смотрел на тебя. Я не подозревал, что такая красота вообще может существовать.
Ее лицо смягчилось, глаза заблестели влажным блеском – казалось, она изо всех сил сдерживала слезы.
— Нельзя говорить такие вещи, – прошептала она, беспокойно перебирая салфетку.
— Почему?
— Потому что.. Это не может быть правдой!
— Почему не может?
— Ты просто издеваешься, – буркнула она, снова напомнив мне котенка, который пытается казаться свирепым, но в глазах других он все равно остается милым.
— Похоже, в твоей жизни было мало людей, которым можно доверять, – осторожно заметил я и, не сумев сдержаться, прикоснулся к ее руке.
Тело напряглось, и я придвинулся ближе к столу, стараясь скрыть возбуждение.
Не думаю, что смог бы объяснить это.
— Мне некому было доверять, – пробормотала она себе под нос, прежде чем зажмуриться, будто не веря, что сказала это вслух.
От ее признания сердце екнуло. Мысль о том, что она все это время была одна, вызывала во мне почти животную ярость. Но я был более чем готов стать тем, кто изменит это.
— Может, пора сделать первый шаг? – предложил я, рискуя, провел пальцами по ее гладкой коже.
Ее глаза широко распахнулись, и на мгновение я застыл, пораженный глубиной этих синих омутов.
— Почему именно ты должен им стать? – наконец выдохнула она.
Слова повисли в воздухе, а мысли вихрем закружились в голове. Мне хотелось сказать, что только мне под силу изменить ее жизнь. Пообещать вечно заботиться.. сделать так, чтобы она улыбалась каждый день, если только даст мне шанс.
Мне хотелось сказать, что выбора у нее нет.
Вместо этого я наклонился, уже не в силах сопротивляться, и коснулся ее губ. Этот поцелуй лишь разжег огонь, пульсирующий в жилах.
— А почему бы и нет?
Она резко отпрянула, словно лишившись воздуха, и уставилась на меня расширенными зрачками. Я едва сдержал улыбку.
— Дыши, маленькая танцовщица, – тихо сказал я.
Она послушно выдохнула, но взгляд не отвела, будто боялась, что я исчезну.
— Перерыв закончился! – Чей-то голос разорвал натянутую тишину.
Я нехотя обернулся и увидел женщину с розовыми волосами и морщинистым, будто ореховая скорлупа, лицом. Она смотрела на нас так, словно мы совершили нечто непростительное.