Страница 30 из 121
— Мне пора, – пробормотала Анастасия, но в голосе уже не было прежней жесткости – лишь мягкость, словно я сумел пробить брешь в ее обороне.
Я лишь кивнул, оставаясь на месте, все еще ощущая вкус ее идеальных губ.
— Буду ждать, когда освободишься. В девять, да?
— Когда говоришь такие вещи с уверенным видом, мне кажется, будто ты за мной следишь, – в ее тоне вновь появилась дерзкая нотка.
Я лишь подмигнул в ответ. Что я мог сказать? Ведь так оно и было.
Она вернулась к работе, а я продолжал заказывать блюда каждый час, лишь бы остаться, не привлекая лишнего внимания.
Эти два часа тянулись мучительно долго, особенно после того, как я прикоснулся к ней.
После того, как поцеловал.
И теперь мне хотелось повторить это.. и не только это.
Анастасия
До конца смены я действовала на автомате. Обычно я четко помнила каждую вымытую тарелку, каждый убранный стол, каждую лужицу от разлитого напитка..
Но в этот вечер я не могла сосредоточиться ни на чем.
Все мои мысли были о нем.
О том, как он выглядел. Что говорил. Как дотрагивался до меня.
Как его губы коснулись моих.
Неужели это правда произошло? Или мне все померещилось? Я ждала, что из-за угла выскочит съемочная группа с криками «Шутка!» – ведь подобные вещи вроде сказочных поцелуев с невероятно крутыми знаменитостями, шепчущими сладкие слова, от которых таешь, просто не случаются с такими, как я.
Это не Голливуд.
Я не принцесса.
И теперь я цитирую тексты Тейлор Свифт.
Это подтверждало: я точно все придумала.
Если бы не одно «но»: каждый раз, когда я оглядывалась.. он оставался на месте. Смотрел на меня своими идеальными глазами, приковывал взглядом и улыбками, от которых кружилась голова.
И каждый раз сердце бешено колотилось.
— Готова идти, маленькая танцовщица? Должно быть, ты устала.
Он легко поднялся со стула, несмотря на внушительный рост – под два метра. Ему вряд ли было удобно сидеть здесь последние четыре часа.
Кэмден взял мою руку и повел к выходу. Я прошла полпути, прежде чем опомнилась – что, черт возьми, вообще происходит?
Он что, будет провожать меня до приюта?
Нет, этого нельзя допустить. Я замедлила шаг, и он тут же вопросительно взглянул на меня. В ресторане все следили за нами, так что пришлось натянуть улыбку и продолжить путь.
Как только мы вышли на улицу, ледяной ветер впился в кожу, и я резко высвободила руку.
— Тебе не нужно меня провожать – и, кажется, это нарушает все правила безопасности, которым нас учили в школе, – выдавила я, стараясь звучать шутливо, хотя уже начала отдаляться от него.
— Анастасия, – низким голосом сказал он, и этот звук был настолько сексуальным, что отозвался горячей волной внизу живота.
Внезапно тишину ночи прервал протяжный вой. Я замерла, вглядываясь в темноту, пытаясь разглядеть источник звука.
За первым воем последовал низкий, хриплый лай. Я вскрикнула и бросилась к Кэмдену, вцепилась в его рубашку, едва осознавая, насколько твердыми и рельефными были его мышцы под тканью.
— Ты видишь ее? Где эта собака? Боже, где она?
Голос сорвался на истеричный визг, а я вцепилась в Кэмдена так, будто готовилась взобраться по его телу вверх, как по дереву.
Но я не могла с собой ничего поделать.
Я ненавидела собак. НЕНАВИДЕЛА.
Кэмден обнял меня, и в его спокойном голосе прозвучала тревога.
— Наверное, просто бродячая, – проговорил он, мягко проведя ладонью по моим волосам.
Но лай приближался, и я снова закричала. По щекам потекли слезы.
— Уведи меня отсюда. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.
Я дрожала – так сильно, что случайно прикусила язык. Во рту тут же появился вкус крови.
— Черт, – сквозь зубы выругался Кэмден, подхватывая меня на руки и прижимая к груди.
Я вжалась в него, зажмурилась, сжимая кулаками его рубашку, когда рядом снова раздался лай. Дыхание стало рваным, прерывистым.
– Ну как там, зайчонок? Гэтсби, кажется, проголодался.
Майкл усмехнулся, разглядывая меня сквозь прутья клетки, в которую он запер меня сразу после того, как его родители уехали на выходные.
– Выпусти меня, пожалуйста, – всхлипнула я, а Гэтсби, его массивный доберман, ответил рычанием с другой стороны.
Майкл приковал пса цепью к стене, и пока тот не мог дотянуться до меня, сжавшейся в углу.. Но он мог в любой момент снять цепь.
А собака не умолкала.
– Ты так красиво плачешь, – задумчиво произнес Майкл, усаживаясь в кресло, будто готовясь к представлению.
Вскоре ему наскучило. Он встал, ослабил цепь, оставив мне лишь крохотный клочок пространства, и выключил свет.
Подвал поглотила кромешная тьма.
Всю ночь Гэтсби рвался с цепи, лязгал зубами, рычал, пытаясь достать меня. В какой-то момент я пошатнулась, и его клыки впились в верхнюю часть ботинка.
От страха я потеряла сознание.
С тех пор я боюсь собак.
Я вернулась в настоящее – обнаружила себя в пикапе Кэмдена. Воздух был пропитан ароматом дорогой кожи и.. его собственным запахом. Вся его рубашка намокла от моих слез – пальцы вцепились в ткань с такой силой, будто от этого зависело мое спасение.
Попыталась ослабить хватку, но руки не слушались, предательски дрожа.
— Расслабься, – его голос прозвучал мягко.
— Прости.. – прошептала я, уткнувшись лицом в его грудь, позволив себе эту слабость. Хотя бы на мгновение. На один короткий миг, чтобы вдохнуть его запах, почувствовать себя под защитой, поверить, что все наладится.
Хотя бы на мгновение.
Рядом с Кэмденом я чувствовала себя.. в безопасности. Возможно, из-за разницы в возрасте. Или из-за его мощной фигуры. А может, потому, что он обнимал меня так, будто я – самая драгоценная вещь, которую ему довелось держать.
Что бы это ни было, подобные мысли казались опасными.
— Так ты боишься собак, – в его голосе мелькнула усмешка, но без тени насмешки или осуждения.
Вдохнув его запах, я осознала, как все это безумно, и наконец заставила себя отстраниться. Попыталась слезть с его колен, но крепкие руки удержали меня на месте.
— Не торопись, детка, – прошептал он. Я подняла глаза, ожидая увидеть.. не знаю что. Может, жалость?
Но в золотистых глазах читалось лишь беспокойство. Кэмден провел пальцем по моей щеке, смахнув последнюю слезу, а затем поднес его к губам. Розовый язык скользнул наружу, слизав влагу.
— Ого.. это.. было сильно, – вырвалось у меня, хотя слова казались неуместными. Чем дольше я сидела у него на коленях, тем сильнее нарастало внутри новое странное чувство.