Страница 17 из 121
Позади раздалось недовольное ворчание, и я заерзал, чувствуя, как предательски урчит живот. Мама вздрогнула, услышав это.
– Пожалуйста.. – голос ее дрогнул. – Может, найдется хоть что-то, что он мог бы поесть?..
Я моргнул и вернулся в настоящее – Шон как раз с восторгом начал рассказывать о том, как ему понравилась наша последняя игра.
— О, чувак, ваш матч на днях.. Вы, ребята, просто боги! Этот гол Линкольна Дэниелса.. – он подпрыгивал на месте, пересказывая каждый момент игры с «Детройтом».
Интересно, запоминает ли он школьные задания с такой же точностью? Это было бы действительно полезно.
— Когда вырасту, хочу быть как Дэниелс! – продолжал Шон.
Я фыркнул, схватился за грудь и сделал вид, что падаю.
Он замолчал, смущенно уставившись на меня.
— Дэниелс, серьезно? А как же я? Защитники – вот настоящие герои. Мы стеной должны стоять на пути соперника, срывать их атаки, иногда даже приходится врезаться в других. Позиция Линка по сравнению с нашей – фигня, – подмигнул я, давая понять, что это шутка.
Нападающие вечно крадут всю славу. Выскочки.
— Ты называешь его Линком.. – прошептал Шон, будто это было величайшим откровением.
Дэниелсу я об этом никогда не расскажу. И без того его эго размером с Землю.
Стоило бы позвать Ари – он бы объяснил Шону, какая позиция на поле действительно крутая.
Дисней не помог бы. Просто поддакнул бы Шону, ведь речь о Линкольне.
Настоящий подлиза.
Шон был в футболке «Рыцарей», которую я подарил ему пару месяцев назад. Судя по пятнам, он носил ее каждый день. Надо будет принести ему новую.
— О, это печенье с арахисовым маслом? – Шон подпрыгнул от нетерпения, разглядывая угощение.
Я протянул ему три штуки.
Его мама сделала вид, что ничего не видит, но в уголках ее губ появилась слабая грустная улыбка, от которой мне стало немного не по себе.
Так же улыбалась моя мать, когда пыталась сделать вид, что у нее все хорошо, хотя на самом деле ее жизнь была похожа на ад.
Я тряхнул головой, отгоняя навязчивые воспоминания, пытавшиеся пробиться в сознание.
Сейчас не время вспоминать.
— Вам два печенья, мэм, – вежливо протянул я, делая вид, что не замечаю легкий румянец на ее щеках.
Я любил мам-одиночек не меньше других девушек, но заводить с ними отношения не хотел.
К тому же вчера что-то случилось, и, думаю, на уровне моей ДНК теперь заложена любовь только к балеринам – дьяволицам с лицами ангелов.
Кто знает, может, она тоже мать-одиночка.. ради нее я готов был сделать исключение. Даже позволил бы называть себя «папочкой» хоть каждое утро.
Так, стоп, псих. Не хватало еще, чтобы я думал о непристойностях в благотворительной столовой.
Я кивнул Шону на прощание, пообещав подойти к его столу позже, и обернулся, оценивая, насколько успела вырасти очередь. Быстро работать у меня не получалось – слишком любил поговорить с постоянными посетителями.
И тут – мать твою.
Я моргнул – и щипцы вырвались из пальцев, грохнувшись на стол. Глаза наверняка меня подводили. Этого просто не могло быть.
Но она стояла здесь, словно видение.. моя танцовщица. Анастасия Леннокс. Всего в нескольких шагах.
— Фредди, ущипни меня, – пробормотал я, ощущая его недоуменный взгляд на себе.
И, к моему удивлению, старый добрый Фредди послушно впился мне в руку. Со всей дури.
— Черт возьми, – сквозь зубы процедил я, потирая ушибленное место. Больно, черт побери.
Взглянуть на него я не мог – взгляд приковало к ней.
Вблизи она оказалась еще прекраснее. Белоснежные локоны ниспадали на плечи, переливаясь даже под тусклым светом флуоресцентных ламп этой забегаловки. Свет путался в прядях и делал ее совершенно неземной, будто сотканной из снов и лунного света..
Сны и лунный свет?
Что я вообще несу?
Рука все еще ныла, я машинально потер ее, не отрываясь от разглядывания лица Анастасии. Кожа – загорелая, как будто она много времени проводила на солнце. Контраст между загаром, светлыми волосами и пронзительными глазами сводил с ума.
Она улыбалась парню на раздаче – Тони. Самый добрый человек из всех, кого я знал. И я едва сдержался, чтобы не швырнуть в него щипцы – просто за то, что он завладел ее вниманием.
Но потом я увидел ее глаза – и злость растаяла. Аквамариновый оттенок напоминал воды Карибского моря.
Таких глаз я не встречал никогда.
Без сомнений – прекраснее Анастасии девушек не существовало. Даже близко.
О таких, как она, слагают легенды.
Я должен сделать ее своей.
Так, спокойно. Ты же чертов секс-символ НХЛ.
Сердце бешено колотилось в груди, меня подташнивало. Вот так ощущается любовь?
Разве от любви тошнит?
Кто-то кашлянул. Один раз. Затем еще.
Мне с трудом удалось оторвать взгляд от Анастасии – передо мной стояла миссис Партридж, лицо ее перекосило от недовольства. Похоже, она уже устала ждать свои сэндвич и печенье. По сжатым в тонкую ниточку губам можно было сказать, что она близка к истерике.
— Простите, миссис Пи. Сейчас выберу для вас лучшее печенье.
В ответ она лишь фыркнула – моя харизма явно не сработала, и в голове закралась сомнение. Неужели я что-то упустил? Забыл пшикнуть на себя парфюм?
Сунул ей печенье – всего одно, в наказание за скверный характер – и сэндвич. Мельком глянул на свою девушку.
Она как раз брала салат. Еще пара человек – и очередь дойдет до меня.
Неужели здесь так душно? Лоб покрылся испариной. Кондиционер определенно не помешал бы.
Черт. Надеюсь, от меня не несет? Иногда пот пахнет отвратительно.
— Фредди, поменяйся со мной, – прошипел я. Мне срочно нужно время. Все обязано пройти идеально.
Он уставился на меня, сморщив нос и нахмурив рыжие брови, будто я окончательно рехнулся.
— Зачем?
Блин, она уже перешла к следующей станции.
— Потому что.. у меня.. аллергия. На арахис. Не могу находиться рядом.
— Пф. Да брось, Кэмден Джеймс. На прошлой неделе ты спокойно ел «Сникерс».
Я стиснул зубы, снова бросив взгляд в ее сторону – она стояла буквально в шаге от нас.
Если поменяюсь местами сейчас, она точно заметит и решит, что я псих.
Фредди проследил за моим взглядом, наклонился вперед, и его лицо расплылось в глупой ухмылке. Он уставился на нее, как завороженный, сияя от восторга.
Он так сильно наклонился, что казалось – еще чуть-чуть, и он рухнет вперед. Осталось лишь слегка подтолкнуть его – совсем немного – и он перестанет глазеть на мою девушку.
— Хватит пялиться, – прошипел я, загораживая ему обзор.