Чертовски неправильный мужчина

Глава 5. Кэмден

На следующий день я отправился в благотворительную столовую, где раз в неделю работал волонтером. Впервые за все время я не ощутил никакой радости от нахождения здесь – все было настолько плохо, что мне хотелось сбежать. Мысли крутились вокруг танцевальной студии, у которой я мог бы сейчас караулить Анастасию. Это было не просто мимолетным желанием. Скорее, навязчивой потребностью, отчаянным внутренним позывом, который не давал покоя.

Прошлой ночью я почти не сомкнул глаз, а если и проваливался в сон, то лишь в беспокойные видения, в которых вновь и вновь всплывали идеальные движения моей балерины.

Поиск в интернете оказался.. бесполезным. Соцсети она не вела – я нашел лишь открытый аккаунт с жалкими пятью публикациями. Все черно-белые: вот она растягивается перед зеркалом во весь рост, футболка сползла с плеча; вот застыла в танце на пуантах – движение, от которого у меня перехватило дыхание. Придется разузнать, как оно называется.

Триста подписчиков, и, конечно же, сплошь мужчины. Я потратил добрых полчаса, проклиная этих кретинов в комментариях, а потом и саму ее страницу – слишком уж много там развелось «фанатов» с пошлыми репликами. Когда встретимся, обязательно объясню ей, как важно следить за приватностью и выбирать окружение.

Больше всего мне хотелось выяснить, кто сделал фото, которое было на ее аватарке. На фото она держит в руках белую чашку кофе, одета лишь в спортивный топ – вся ее поза будто подчеркивает идеальную грудь. А эта улыбка, обращенная прямо в камеру..

Я установил это фото на заставку телефона. Я хотел, чтобы она смотрела на меня так каждый чертов день на протяжении всей нашей жизни.

— Привет, Кэмден! – поздоровался Фредди, когда я вошел.

Я поднял руку в ответ, стараясь изобразить улыбку. Фредди много лет боролся с алкоголизмом и из-за этого лишился семьи. Но вот уже три года он не прикасался к бутылке и пытался искупить прошлые грехи. Парень мне нравился, но очередная лекция о «позитивном настрое» или «поиске хорошего в каждом дне» была мне не нужна. После особенно провального матча, половину которого я отсидел в штрафной зоне, мне уже доводилось выслушивать нечто подобное, и повторения не хотелось.

Надев перчатки, я осмотрел рабочее место, проверяя, все ли готово. Скоро откроются двери, и начнется привычная суета.

Это место – одно из лучших, где мне довелось работать волонтером. Двадцать пять добровольцев занимали места в просторном зале с длинными блестящими столами. Позади располагались огромные плиты и духовки, а также зоны для приготовления еды. По бокам от рабочих станций стояли обеденные столы, где люди могли поесть. Вряд ли мотивационные плакаты на стенах хоть кому-то помогали, но вот аккуратные полки с банками и сухими продуктами – другое дело. Они действительно приносили пользу.

Сегодня каждый получит не только горячий обед, но и продуктовый набор – чтобы хватило до следующей недели.

Флуоресцентные лампы жужжали над головой, заливая помещение резким светом, идеальным для быстрой работы. В воздухе смешивались запахи свежего хлеба и дезинфицирующего средства. Впрочем, не самая неприятная комбинация.

— Внимание, двери открыты, – раздался голос из динамиков, и в тот же момент охрана пропустила первых посетителей.

На улице выстроилась очередь, растянувшаяся на весь квартал. В животе резко заныло, когда в памяти всплыли воспоминания, которые я так старался подавить. Один раз мать попыталась уйти от отчима – в редкий момент ясности, когда она поняла, что заслуживает лучшего. Какое-то время мы ходили в похожее место за едой.

А потом она вернулась к нему.

В очереди начали собираться люди – многие из них приходили сюда каждую неделю. Их жизни были полны разбитых надежд и несбывшихся мечтаний.

Вот миссис Дженкинс – ее морщинистые руки задрожали, когда она потянулась за пакетом чипсов. Я положил ей на тарелку сэндвич. Она работает кассиром в Target, но ее зарплата не покрывает аренду и еду – в ее возрасте ей дают слишком мало часов. Каждый раз мне так больно на нее смотреть.

За ней стоял мистер Томпсон. Он всегда был вежлив и постоянно избегал взгляда глаза в глаза. От него буквально веяло отчаянием. Я был уверен: его сгорбленная спина – не от болезни, а от сломленности. Говорили, когда-то он занимал должность исполнительного директора, но из-за ошибок или просто неудачи потерял все и теперь регулярно приходит сюда за едой.

Я всегда клал ему дополнительное печенье. Ему это было нужно.

— Привет, мистер Джеймс! – раздался звонкий голос.

Я опустил взгляд и увидел Шона – девятилетнего мальчика, который каждую неделю приходил сюда вместе с мамой.

— Как дела, дружище? – спросил я, протягивая кулак для приветствия.

Его мать, Стейси, старалась не смотреть в мою сторону. Налившийся фиолетовый фингал под глазом резко контрастировал с ее бледной кожей. Я невольно нахмурился.

Она заметила мой взгляд, поспешно прикрыла синяк ладонью и едва заметно покачала головой – мол, не надо. Я стиснул зубы, чтобы удержать себя от вопроса и не смущать ее при Шоне.

Нам каждый раз говорили перед дежурством: не вмешивайтесь. У этих людей есть доступ к помощи, и только они решают, когда ею воспользоваться.

Но, черт возьми, как же сложно оставаться в стороне.

– Скоро поедим, малыш, – тихо сказала мама, пока мы ждали своей очереди. – Осталось всего несколько человек.

Я прижался к ее джинсам, стараясь не заплакать. Мои слезы всегда огорчали ее сильнее всего.

Очередь тянулась бесконечно, а аппетитный запах, пробивавшийся сквозь дверь, сводил с ума. Пока я был на уроках, мама в это время искала работу. Уже несколько недель она ходила на собеседования, но пока ей везде отказывали. Она уверяла, что скоро все наладится, и мы снова сможем нормально питаться. Хорошо хоть в школе давали бесплатные обеды. Я старался оставлять что-нибудь для нее – особенно она любила те печенья в форме зверушек.

А еще теперь она улыбалась чаще – с тех пор, как ушла от отчима. Ради этой улыбки я готов был терпеть голод.

Когда мы наконец добрались до дверей столовой, работник, которого я видел несколько раз, преградил нам путь.

– Извините, но мы все уже раздали, – мягко произнес он.

Мама напряглась, и по ее взгляду я сразу понял – она на пределе.

– Но мы простояли здесь три часа. Почему нельзя было предупредить? Я бы успела отвести сына в другое место. Теперь везде уже закрыто.