Страница 69 из 73
Теперь злы мы были с Шерманом Норденом примерно одинаково, и лично я за собой никакой вины признавать не собиралась, пусть испепеляет меня взглядом, сколько хочет. Человек впервые за два года выбрался на шопинг, а он притащил сюда почти что инквизицию! Да он со мной за это не расплатится.
— Мы обсудим это позже, — тяжело уронил король. — А вы, леди Нойр, постарайтесь не разочаровать меня во второй раз.
Прозвучало это достаточно однозначно, чтобы понимать — и те, кто разочаровывают Лордена Первого всего один раз выживают редко, а уж у рецидивистов шансов и вовсе нет.
Развернувшись, монарх отправился к своей карете, герцог Норден, пожелавший задержаться и что-то мне высказать, был остановлен один взглядом из-под темных лохматых бровей и вынужденно последовал за своим королем. Мне же с каждым их шагом становилось легче дышать. А еще на давящую атмосферу Проклятых земель жалуются. Да мое Чудище просто солнышко по сравнению с этой грозной королевской тучей.
Что он сдастся и оставит все так, как есть, я даже не надеялась. Не тот человек Шерман Норден, чтобы отказаться от того, в чем убежден, пусть даже такова королевская воля. Он чувствует, что что-то не так, и не успокоится, пока не поймет, что именно. Или пока я не сумею предоставить версию, которую он примет за правду.
Остаток дня я поглядывала в сторону границы, ожидая вот-вот увидеть всадника на белоснежном жеребце, а когда вечером раздался стук в дверь, я не сомневалась, кого увижу на пороге. Не сомневалась, но все равно волновалась. Даже открыла не сразу, а целую минуту просто смотрела на деревянные панели и собиралась с мыслями. Вот просто будто мне снова семнадцать и это мое первое свидание. И то не помню, чтобы так трясло. Эти иномирные герцоги умеют лишить покоя.
— Почему вы открываете дверь, даже не спросив, кто ищет вашего общества? — с разбега отчитал меня герцог Норден. — И вы вообще ее запираете?
Он стоял у перил высокого крыльца, одетый во все черное, и почти сливался с наступающей ночью. Выражение его лица разглядеть не получалось, но наверняка оно было недовольным. Он почти всегда так на меня смотрел. Когда уже я сломаю систему?
— Да кто здесь может причинить мне вред? — спросила я, и подумав, добавила: — Кроме вас.
— Вы считаете меня врагом?
— Я считаю вас слишком упрямым.
Он шагнул ближе, но лицо все равно оставалось в тени. Зато теперь я видела, что в руках герцог Норден держит большую кипу каких-то папок. Обеими руками держит, это что же он мне принес? Нехорошее подозрение зародилось мгновенно. Никак все судебные архивы выгреб в попытках докопаться до истины.
— А ваш король об этом знает? — кивнула я на его ношу.
— Он и ваш король. Все еще. Могу я войти?
Ну вот, он ничего не отрицает. Желания иногда сбываются самым причудливым образом. Сколько раз я представляла, сидя вечерами у разожженного камина, что когда-нибудь он придет, и на огонь я буду смотреть не одна. Или вообще не буду смотреть на огонь. И вот пожалуйста, он здесь, но вместо цветов я получаю ворох бумаг криминального содержания.
Посторонившись, я пропустила совершенно не умеющего ухаживать за девушками герцога Нордена внутрь, и демонстративно и тщательно заперла дверь, задвинув тяжелый засов с потайной щеколдой, который, конечно, у меня был, но которым я никогда не пользовалась. А теперь вот пригодился.
Щелк. Попался. Теперь так легко не убежит, даже если что-то пойдет не так.
— Своей родственнице короля на свидания вы тоже вместо подарков носите всякие непотребства?
— Леди Хелен Перест достойная женщина и не принимает подарков от посторонних мужчин. Кроме того, с этой леди меня не связывает ничего, кроме дружеских уз. Как и с любой другой леди.
Угу, видела я ту леди. Еще как приняла бы подарок и не вспомнила бы, что должна быть достойной. Он лукавит или действительно настолько не разбирается в женщинах?
Шерман Норден тем временем рассматривал мой дом, задержавшись взглядом на большом толстом одеяле, расстеленном у пылающего камина. На столе у дивана горела пара свечей в канделябре, который для меня сделал Чудрый в соответствии со своими представлениями о канделябрах, поэтому композиция заслуживала внимания сама по себе. Обычно все, кто ее видел в первый раз, пару минут стабильно изумленно молчали.
Кроме огня в камине, свечи были единственным источником света в комнате, и блики ложились оранжевыми пятнами на пропитанный отваром лиственницы пол, что придавало ему красноватый оттенок. Мне атмосфера казалась уютной и располагала вовсе не к обсуждению давних преступлений, но возможно для человека неподготовленного мой дом и выглядел логовом настоящей ведьмы. И, наверное, напоминать с разбега, что я-то леди точно не достойная, пока не стоило. Но хотелось.
— Прошу, — приглашающе махнула я рукой, потому что он так и стоял у порога, и по виду все не мог поверить, что действительно наконец оказался внутри. Было большим искушением пойти и сесть прямо на то одеяло и посмотреть, что он будет делать, но я сдержалась.
Благопристойно выбрав диван, я посчитала, что с приличиями на этом можно закончить, и закинула ногу на ногу, отчего достаточно короткое домашнее платье приподнялось чуть не до колена.
До голого колена. Дом мне построили теплый, поэтому носить чулки не было ни необходимости, ни желания. По меркам этого мира вид у меня сейчас точно был разнузданным и скандальным, но хмурый взгляд, тут же это отметивший, я проигнорировала. Мне может тоже его поведение не нравится совершенно. Пусть мы будем квиты. И по крайней мере я ему показываю, смею надеяться, что-то красивое. В отличие от.
— То, что вы бросили тень на мое имя перед Его Величеством, не поможет вам избежать необходимости дать мне нужные ответы, леди Нойр.
Он осторожно опустился на противоположный конец дивана, а я ощутила прилив гордости за наше производство. Вот ведь целая гора считай рухнула на бедную мебель, а ножки не подкосились и даже не заскрипели. Качество!
— Разве я соврала?
— Не соврали. Король теперь считает, что я без ума от черной ведьмы, и король прав.
Я зачем-то разгладила платье на коленях, которое и без того там прекрасно лежало и во внимании не нуждалось. На его признания не поймешь, как реагировать. Но в груди все равно плескалось что-то подозрительно похожее на счастье.
— Почему ваши слова звучат так, будто это что-то плохое?
— А это что-то хорошее?
— Вполне может им стать. Со своей стороны препятствий к этому чинить не собираюсь.