Страница 90 из 97
К счастью, Перес выглядел совершенно здоровым, без каких-либо травм. Иного я и не ожидала. Мой дедушка не настолько жестокий человек, чтобы обижать столь несчастного ребенка. Когда я подбежала и встала перед ним, дедушка слегка наклонился, чтобы оказаться на уровне моих глаз, и сказал:
– Твоему дедушке нужно ненадолго отлучиться. Подожди меня здесь. Я оставлю рыцаря снаружи, так что ни о чем не волнуйся.
Рыцарь, чье лицо мне было немного знакомо, слегка поклонился, держа в руке сумку, которую я привезла во дворец.
– Хорошо, дедушка. Возвращайся скорее!
– Ха-ха, ну что за девчушка… – дедушка в последний раз погладил меня по голове и вышел из флигеля.
Без понятия, когда они успели найти нужную дорогу, но снаружи дедушку уже ждала карета Ломбарди. Она помчалась прочь по лесной тропинке, как только он вскочил внутрь.
Я помахала рукой и спросила Переса, стоявшего рядом:
– О чем вы с моим дедушкой говорили?
– Ни о чем особом.
– Вы так долго стояли снаружи. Это было что-то серьезное?
– Я же сказал, ни о чем.
Неужели вы зашли в дом после того, как дедушка тебя отругал? Но, в любом случае, кажется, ничего серьезного не произошло.
Сдерживая любопытство, я протянула руку Пересу. Мальчик пристально посмотрел на меня, словно спрашивая, что я имею в виду.
– Пойдем. Все это я принесла для тебя.
Подниматься по лестнице непросто. Если этот худенький мальчик случайно упадет, он может серьезно травмироваться. С этими мыслями я протянула ему руку, чтобы он держался за нее для подстраховки. Возможно, Перес от природы был медлительным: он медленно моргнул и, словно в замедленной съемке, взялся за мою ладонь. Я крепко ухватила его и первой начала подъем. Я гадала, не неприятно ли ему держаться со мной за руки. Но он молча следовал за мной, шаг за шагом. А когда мы добрались до спальни, Перес сжал мою руку еще крепче.
* * *
Йованес шагал по коридорам императорского дворца с напряженным лицом. Его шаги выдавали нетерпение. Когда он подошел к кабинету, стоявший рядом слуга поспешно открыл дверь. Небо заливало красное сияние восходящего солнца. Лучи лились в кабинет через распахнутые настежь окна, озаряя единственного человека внутри.
– Прошло много времени с нашей последней встречи, ваше величество, – произнес Лулак Ломбарди. Он сидел и пил чай с таким спокойствием, будто находился в собственном доме.
– Что… что вы здесь делаете? – Йованес с трудом сохранял хмурый вид, но голос дрожал. Император кашлянул и поспешно поправился: – Я имею в виду… что за дело заставило вас проделать столь долгий путь?
– Верно. Я проделал долгий путь, – сказал Лулак с улыбкой, от которой вокруг его глаз появились морщинки. – Прошло ведь три года, да?
Глава семьи Ломбарди крайне редко выезжал за пределы своего феода. Для Йованеса это было одновременно и благословением, и источником тревог. Старик знал все о том, что происходило в императорском дворце, но император мало что знал о делах внутри Ломбарди.
– Да, примерно столько времени прошло, – ответил Йованес, вернув самообладание и непринужденно заняв кресло во главе стола.
– Вы сильно возмужали и стали намного серьезнее.
При этих словах густые брови Йованеса дернулись. Его возмущало, что с ним, правителем целой империи, обращаются как с соседским мальчишкой, которого встретили после долгой разлуки.
– Вы даже представить себе не можете, сколько раз этот старик хотел прийти во дворец. Но в нашу последнюю встречу я принял слишком близко к сердцу слова, сказанные вашим величеством. Поэтому каждый раз, оказываясь перед воротами императорского дворца, я снова и снова поворачивал обратно.
– Если бы кто-нибудь услышал ваши слова, то подумал бы, что я преследовал главу семьи Ломбарди, который мне как дядя.
– Кажется, тогда вы сказали: «У меня нет уверенности, что я смогу править этой империей из дворца, куда глава семьи Ломбарди приходит, как будто это его собственный дом. Если вы хотите свергнуть меня с трона, продолжайте появляться на дворянских собраниях».
– Кхм…
Йованесу нечего было сказать в свое оправдание. Именно эти слова он бросил в лицо Лулака.
– В то время я страдал от переутомления из-за навалившихся обязанностей…
Лулак с улыбкой посмотрел на императора, который придумывал неуклюжие оправдания, и произнес:
– Но, несмотря на то что терпения мне не занимать, сегодня я не мог не увидеться с вами, ваше величество. Поэтому, пожалуйста, простите меня.
– Вы здесь в столь ранний час. Что же, черт возьми, случилось? – снедаемый любопытством, Йованес уже не мог держать себя в руках. Прийти в кабинет и ждать, не предупредив заранее, было одновременно и похоже на Лулака, и в то же время совершенно на него не походило.
– Знаю, что мои слова могут показаться самонадеянными, но известно ли вам, как сейчас обстоят дела со вторым принцем Пересом?
– Пересом? – имя звучало слишком незнакомо для Йованеса. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять: речь идет о его сыне, о существовании которого он уже успел позабыть.
– Что касается того ребенка, то императрица как следует о нем заботится. Вы хотите сказать, что причина вашего сегодняшнего визита – это дитя?
Подобный поворот стал большой неожиданностью. Йованес, сам того не осознавая, вопросительно наклонил голову.
– Я хотел бы задать вам, ваше величество, лишь один вопрос. Вы действительно верили, что императрица должным образом позаботится о втором принце, и поэтому доверили ей его воспитание?
При обращении к императору Лулак говорил «ваше величество», но в случае с императрицей подобная форма учтивости была опущена. Это был своеобразный способ показать исключительный статус каждого главы семьи Ломбарди. Йованес раздраженно отреагировал, словно пытаясь отчитать Лулака:
– Вы сейчас пытаетесь вмешаться в дела императорской семьи?
В отличие от своих предшественников, Йованес был относительно тихим императором: он никогда открыто не выступал против семьи Ломбарди, но активно участвовал в вопросах преемственности.
– Я не говорю вашему величеству об ответственности за ваших детей. Какая может быть польза императорской семье от моих наставлений? Но… – Лулак грустно покачал головой. – Семена, посеянные вашим величеством, не должны стать поводом для насмешек над вами, разве я не прав?
– Поводом для насмешек?.. – лицо Йованеса стало крайне серьезным. – Что вы имеете в виду? Объясните как следует.