Страница 88 из 97
Дедушка шел впереди с суровым лицом. И через некоторое время мы уже стояли перед небольшим боковым корпусом. Это было старое здание, которое выглядело почти как развалины, поскольку за ним не ухаживали. При малейшем дуновении ветра окна начинали скрипеть и издавать жуткий звук.
– Должно быть, она совсем сошла с ума… – вырвалось у меня.
Какими бы ни были обстоятельства, как можно оставлять ребенка одного в подобном заброшенном доме? Даже в самых скромных покоях дворца было куда уютнее, чем здесь.
Дедушка тоже обвел боковой корпус таким же серьезным взглядом, как и я, а затем сказал:
– Здесь ушла из жизни одна из наложниц предыдущего императора. Она собственными руками и себя, и своего ребенка…
Дедушка не смог закончить фразу, но, кажется, я понимаю, что именно он хотел сказать. И, должно быть, надежду на подобный исход лелеяла императрица, когда поселила сюда Переса с его матерью.
– Может быть, здесь никого не будет. Но все равно это слишком…
– Разве ты сама не сказала, что он живет на западе от дворца императрицы? В западной части леса есть только одна постройка, и именно тут второй принц жил вместе со своей матерью.
– В… в таком случае это действительно слишком…
Честно говоря, боковой корпус выглядел так, будто не было бы ничего странного, даже если бы из него выскочило привидение.
И принц жил здесь в полном одиночестве на протяжении многих лет! Я бы не выдержала и дня, не говоря уже о годах. Ко мне вновь пришло осознание того, в каких жестоких условиях выживал Перес.
– Давай зайдем внутрь, – дедушка произнес эти слова, как раз когда я собиралась войти в здание.
Дверь с грохотом распахнулась, и маленькая фигурка, которая толкнула ее, выбежала мне навстречу. Черные волосы ребенка развевались при каждом шаге, а белая кожа сияла, как чистый фарфор, даже в предрассветных сумерках.
– П-Перес… Ай!..
Мальчик, появившийся передо мной в мгновение ока, с разбегу заключил меня в свои объятия. Удар оказался таким сильным, что я неосознанно вскрикнула от боли, но все же я не могла оттолкнуть его. Потому что в том, как он крепко меня обнимал, в том, как положил голову мне на плечо, читалось огромное отчаяние.
– Фирентия! – голос худенького мальчика, произнесшего мое имя, дрожал.
– Эй, отпусти. Мне нечем дышать, – намеренно спокойно сказала я. Услышав мои слова, принц, который, казалось, ни при каких обстоятельствах меня не отпустит, послушно отстранился. Однако отступил лишь на полшага. Он чуть отодвинулся, но не отводил взгляда, смотря глаза в глаза. Правая рука по-прежнему сжимала рукав моего платья. Лицо Переса оставалось бесстрастным, но его алые глаза смотрели только на меня.
Да что на него вообще нашло?
Хотя что за глупый вопрос! Любой, проведший дни в этом одиноком месте, встретив живого человека, ухватился бы за него, как за спасительный свет.
– Я же сказала, что приду снова. Почему ты так разгорячился?
– Просто я думал, что ты меня забыла.
Где-то в глубине души меня грызла совесть, но, фыркнув, я сказала:
– Неужели я похожа на человека, который не держит обещания?
Вместо ответа Перес энергично замотал головой.
И в этот самый момент большая рука схватила Переса за шею и отбросила его назад.
– Держись подальше от моей внучки! – это был мой дедушка, который недовольно смотрел на принца.
– С тобой все в порядке, Тия? – спросил он, отряхивая мою одежду, за которую держался Перес.
– Я в полном порядке, дедушка. Этот ребенок – мой друг…
– Перес Бривачо Дюрелли.
Дедушка озвучил его имя так сухо, словно речь шла о вынесении приговора в суде. Плечи принца слегка вздрогнули. Однако холодный взгляд деда продолжал скользить по Пересу сверху вниз, как будто речь шла об оценке предмета.
– Дедушка? – я впервые видела деда таким, поэтому осторожно его окликнула.
– Да, этот ребенок – второй принц. Это можно сразу понять, даже если встретить его за пределами императорского дворца.
– Почему вы так считаете?
Не сводя хмурого взгляда с Переса, Лулак ответил:
– Он – точная копия покойного императора. Даже возникает такое ощущение, будто он его сын, а не Йованеса.
Глаза Переса дрогнули при этих словах.
– Тебе никто об этом не говорил, да?
На дедушкин вопрос мальчик ответил легким кивком головы.
– Что ж, в этом нет ничего удивительного. Твоя мать, должно быть, никогда не видела прошлого императора, а Йованес, вероятно, не хотел видеть перед глазами того, кто напоминал ему о его отце. Вот почему он держал тебя как можно дальше от себя.
– Дедушка, неужели его императорское величество был в плохих отношениях с отцом?
– Даже не знаю, как ответить на этот вопрос, – усмехнувшись, сказал дедушка. – Я до сих пор не могу быть уверенным в том, что это не Йованес отравил его.
Неужели вся эта семейка представляет собой сборище отбросов?
Я думала, что в Ломбарди творится полнейший бардак, но в императорской семье дела обстоят еще хуже. По крайней мере, Виз спокойно дождался, пока отец уйдет из жизни…
Когда я притихла, дедушка заметил выражение моего лица и поспешно проговорил:
– Но, конечно же, это не должно заботить нашу Тию. Забудь, что я сейчас сказал.
– Да, дедушка, – быстро ответила я, как примерная внучка, которая слушается старших.
– Хорошо-хорошо. И ты… – взгляд дедушки снова обратился к Пересу. Он оставался холодным, но, по крайней мере, был не таким ледяным, как ранее. – Ты сейчас живешь один в этом боковом корпусе?
Мальчик кивнул.
– Нет служанки или няни?
Два кивка.
– Смотрю, ты еще не умер от голода. Получается, кто-то приносит тебе время от времени еду, да?
Кивок.
– Ты сын императора или рыба, в конце концов? Если ты человек, то должен уметь отвечать словами! – громко воскликнул дедушка.
В ответ Перес пожал плечами и спрятался за мою спину.
– Вот же упрямец!.. – Лулаку, похоже, это зрелище не особо понравилось, и он потянулся, чтобы снова схватить Переса за шею. Но по какой-то причине он вдруг остановился как вкопанный. Я воспользовалась этой возможностью и, хохоча, быстро схватила дедушку за руку.
– Дедушка! Давайте зайдем внутрь и поговорим! У меня уже ножки болят стоять…
Конечно же, мои ноги не могли устать от того, что я немного постояла, но пришлось немного преувеличить.
– Хорошо, Фирентия, пойди-ка первой внутрь.
– А вы, дедушка?