Страница 87 из 97
Я обернулась к нему и звонко ответила:
– Я возьму их с собой и отдам Пересу!
– Ты собираешься отдать все это ему? – по какой-то причине глаз дедушки дернулся. Только не говори, что ты пожалел пару вещиц для ребенка, у которого ничего нет!
– Я беру с собой не так много… – начала я, но хмурое выражение лица дедушки не смягчилось.
– Когда мы встретимся с Пересом, вы, дедушка, тоже поймете мои чувства!
Если увидите этого худенького малыша, вам наверняка захочется его накормить и обогреть – в этом я была уверена.
– Ладно. Пойдем посмотрим на него.
Тон дедушки показался мне немного странным, но я лишь пожала плечами. Затем взялась за кожаную сумку и попыталась поднять ее одной рукой.
– Уф!
Сумка оказалась настолько тяжелой, что я едва не потеряла равновесие. Похоже, я взяла слишком много вещей. Отец, стоявший рядом, вздохнул и предложил понести сумку вместо меня. Но я отрицательно покачала головой и с тем же воодушевлением, с каким недавно говорил глава семьи, заявила:
– Теперь я готова увидеться с Пересом, дедушка!
* * *
Хотя я решительно взвалила на плечи собранную сумку, в императорский дворец мы отправились не сразу. Уже в карете между нами состоялся такой разговор:
– Как бы сильно тебе ни хотелось его увидеть, где это видано, чтобы в императорский дворец приезжали в пижаме… – дедушка качал головой, будто не веря своим глазам.
– П-просто я спросонья занялась другими делами… вот и забыла… – мне стало стыдно. Никогда бы не подумала, что буду восторженно кричать о поездке во дворец, одетая в кружевную ночную рубашку. Если бы знала, что со мной случится такой казус, не смеялась бы так уверенно. Глядя в окно, я старалась сохранять спокойный и равнодушный вид.
Солнце еще не взошло – небо и дорога, по которой катила карета, тонули во мраке. Хотя речь шла о выезде главы семьи Ломбарди, наша группа была скромной: лишь одна карета и двое рыцарей Ломбарди следом. Тишину нарушали только стук копыт и громыхание колес. Я оглянулась на дедушку, сидевшего рядом. В слабом свете кареты морщины между его бровями казались глубже обычного.
Еще вчера, во время разговора о Пересе, было видно, что его одолевает множество сомнений. Так что же заставило тебя передумать и отправиться в императорский дворец до восхода солнца? Прямого вопроса задать не могла, но по глубоким морщинам на его лице догадывалась: причина вряд ли была радостной.
Карета мчалась без остановок. Ее не задержали ни при выезде с территории Ломбарди, ни при въезде в ворота имперской столицы через поля. Солдаты, издалека заметив карету, запряженную четверкой лошадей – привилегию главы семьи Ломбарди, – действовали молниеносно. Огромные ворота крепости, которые должны были оставаться закрытыми до рассвета или официального приказа об отмене комендантского часа, легко распахнулись перед гербом семьи Ломбарди. Карета даже не замедлила ход.
Наконец на горизонте возник фасад главного здания. Я немного занервничала: в прошлый раз именно здесь произошел тот неприятный инцидент с проверкой, и вообще императорский дворец остается императорским дворцом, и этим все сказано.
Когда карета замедлила ход, я выпрямилась, ожидая, что в любой момент кто-то откроет дверцу. Но дедушка, подперев подбородок рукой и глядя в окно, не менял позы. Словно почувствовав мой взгляд, он повернул голову – наши глаза встретились. В этот миг карета вновь тронулась. Мы неслись по дороге, ведущей от ворот к императорскому дворцу, хозяин которого еще крепко спал. Дедушка взглянул на мое удивленное лицо, протянул руку, погладил меня по голове и сказал:
– Ты думала, нас будут проверять, как в прошлый раз?
– Я знаю, что все будет хорошо, потому что со мной дедушка. Но мы ведь направляемся в императорский дворец…
Конечно, мне известно, что глава семьи Ломбарди может беспрепятственно войти даже в покои императора, если сам того пожелает. Но знать что-то умом – и испытать самому – не одно и то же.
Дедушка снова погладил меня по голове и сказал успокаивающе:
– Ты – Ломбарди. А семья Ломбарди не боится императорской семьи.
– Хе-хе…
Какой дедушка крутой!
Пока я, смеясь, завороженно смотрела на дедушкин великолепный облик, он очень тихо пробормотал:
– Эти дерзкие выскочки… Как они посмели обидеть внучку самого Лулака… Не волнуйся, дитя. Сегодня твой дедушка их хорошенько отругает.
Не знаю, кого именно он собирается отругать, но в ответ я энергично закивала головой. Тем временем карета въехала на территорию дворца императрицы. Как и повсюду в этих землях, вокруг дворца царила тишина, лишь вдоль дороги горело несколько редких фонарей.
– Куда прикажете ехать дальше? – спросил кучер, приоткрыв оконце.
– Начиная отсюда, я знаю только как идти пешком… – ответила я.
– Тогда ничего другого не остается.
Дедушка, который, казалось, на мгновение растерялся, открыл дверцу кареты и вышел. Я тоже спрыгнула вниз, держась за дедушкину руку. Кучер сказал, что последует за нами с моим багажом, но дед покачал головой и сам взял мою сумку. Видимо, он не хотел, чтобы кто-то еще видел Переса.
– Пойдем, Фирентия, – дедушка протянул мне руку.
Я шла по едва различимой в темноте тропинке, держась за ладонь, которая была более грубой и более теплой, чем у моего отца. К счастью, небо на востоке постепенно светлело. Полагаясь на свою память, я добралась до места, где Перес собирал и ел листья лекарственной травы. И тут меня осенило. Я знаю только, что боковой корпус находится где-то глубоко в лесу, на западе, но мне неизвестно, где именно живет Перес.
– Дедушка, послушайте…
– Что такое?
– В прошлый раз я видела моего друга здесь. И единственное, что я услышала от него, – это то, что он живет в лесу к западу от дворца императрицы…
Я уже начала нервничать, что мои слова приведут дедушку в замешательство, но, похоже, у него было смутное представление о том, что это за место.
– Неужели он находится там? – пробормотал он себе под нос и посмотрел вдаль, где не было видно ничего, кроме густых деревьев. – Это еще отвратительнее, чем я думал.
Я почувствовала, как напряглась его рука, за которую я держалась.
– Начиная отсюда, дорогу уже знает твой дедушка. Так что давай разок сходим туда.