Страница 28 из 77
Глава 15
Ряжских позвонил в марте.
Не через секретаршу — сам, напрямую, на заводской номер Краснова. Краснов снял трубку и услышал голос, который не слышал с девяносто седьмого. За три года голос не изменился — тот же ровный, правильный, без интонационных украшений.
— Виктор Семёнович. Это Ряжских.
— Слушаю.
— Я хотел бы встретиться. Есть разговор.
— О чём?
— О заводе. О будущем. — Пауза. — Я думаю, что у нас есть общие интересы, которые мы раньше не обсуждали.
Краснов смотрел в окно. Март, первый снег начинал таять, во дворе лужи.
— Хорошо, — сказал он. — Приходите.
Ряжских пришёл через три дня — один, без юристов. Это было новым. Сел напротив, положил руки на стол — спокойно, открыто.
Он изменился за три года. Не внешне — те же тридцать с небольшим, то же хорошее пальто. Но что-то в манере стало другим. Меньше игры, больше прямоты. Как будто дефолт снял с него какой-то слой, который раньше был частью метода.
— Виктор Семёнович, — начал он. — Я не буду делать вид, что между нами не было того, что было. Прокуратура, акционерное собрание, Батурин. — Он перечислил ровно, без оправданий. — Это была работа. Моя работа. Вы держались — ваша. Я уважаю это.
— Говорите, зачем пришли.
— Заводу нужен инвестор, — сказал Ряжских. — Не потому что я так думаю — потому что это факт. Новая платформа, линия окраски, модернизация сварочного. Я смотрел ваши отчёты — у вас акционерное общество, отчётность публичная. Собственных средств не хватает на всё сразу. Чтобы сделать всё за три-четыре года, нужны внешние деньги.
— Это не новость.
— Нет. — Ряжских смотрел на него прямо. — Новость в другом. Я готов привести стратегического инвестора. Не финансового спекулянта — промышленного. Человека, которому интересен работающий завод, а не актив под перепродажу.
— Кого?
— Есть несколько вариантов. — Ряжских назвал три имени — две российские структуры и одну европейскую. Краснов знал их все. Они были реальными. — Я веду переговоры с двумя из них уже несколько месяцев. Есть предварительный интерес.
— Почему они идут через вас?
— Потому что я знаю этот завод изнутри, — сказал Ряжских. — Семь лет слежу. Знаю риски, знаю сильные стороны. Инвестору нужен проводник, который понимает актив. Я этот проводник.
Краснов молчал. Смотрел на него.
Ряжских говорил правду — по крайней мере, в той части, которую можно было проверить. Деньги на новую платформу действительно нужны были. Климов написал техническое задание, Власов посчитал финансирование — своих средств хватало примерно на шестьдесят процентов того, что нужно. Остальное — или внешнее финансирование, или растягивать программу на семь лет вместо четырёх. Семь лет — это значит, что через четыре года конкуренты окажутся впереди. Иномарки дешевели относительно рубля, покупатель становился разборчивее.
— Что вы хотите взамен? — спросил Краснов.
— Честный разговор, — сказал Ряжских. — Я не прошу вас принять предложение прямо сейчас. Я прошу встретиться с инвесторами. Послушать. — Пауза. — И я хочу, чтобы мои четырнадцать процентов получили нормальное представительство в совете. Не контроль — место.
— Четырнадцать?
— С девяносто восьмого. — Ряжских кивнул. — Я не скупал во время дефолта — у меня были свои проблемы тогда. Это старый пакет.
— Я знаю, что четырнадцать, — сказал Краснов. — Я слежу за реестром.
Ряжских чуть улыбнулся — коротко.
— Знаю, что следите. Климов хороший.
Краснов принял это без реакции.
— Я подумаю, — сказал он. — Дайте мне время.
— Сколько?
— Месяц.
Ряжских кивнул. Встал.
— Виктор Семёнович. — Он помялся секунду — редко он мялся. — Мне нужно сказать кое-что.
— Говорите.
— Батурин. И тот, в девяносто третьем. — Ряжских смотрел на него. — Это не я. Фраза «не понимаете, с кем связались» — они это говорили не от меня. Я не работаю угрозами.
Краснов смотрел на него.
— Тогда кто?
— Не знаю точно. — Ряжских говорил ровно. — Есть люди, которым интересен ваш завод помимо меня. Я знаю о них — в общих чертах. Они работают по-другому, чем я. — Пауза. — Это не моя проблема, я не буду вам помогать с ними. Но я хотел, чтобы вы знали: граница проходит не там, где вы, может быть, думаете.
Он ушёл.
Краснов сидел с этим долго. Потом записал в тетрадь: «Ряжских, март 2001. Стратегический инвестор. Место в совете. Угрозы — не его. Третий игрок?»
К Климову он поехал в тот же день, после обеда.
Не вызвал — поехал сам, в цех технического контроля. Климов сидел за столом с новыми чертежами — линия окраски, которую разрабатывали уже полтора года. Поднял голову, кивнул.
— Сергей Сергеевич. Поговорить нужно.
— Садитесь.
Краснов сел, рассказал про разговор с Ряжских. Коротко, по существу. Климов слушал, не перебивал, смотрел на стол.
— Инвестор нам нужен, — сказал Краснов. — Это факт. Я не могу от него отмахиваться потому, что не люблю источник.
— Источник важен, — сказал Климов.
— Важен. Но давайте от другого конца. Что заводу нужно в следующие пять лет?
Климов встал, подошёл к стенду — там висела схема, которую он сам рисовал, поэтапная. Посмотрел на неё.
— Новая платформа — основа. Без неё через пять лет мы теряем рынок. Это первое и главное. — Он говорил методично, как всегда. — Второе — линия окраски. Без неё новая платформа будет продаваться хуже, потому что покупатель смотрит на кузов. Третье — сварочное. Там узкое место, мы уже упёрлись в объём. Четвёртое — входной контроль по электрике, я уже начал, но это требует нового оборудования. — Климов повернулся. — По моим расчётам, всё вместе — это больше, чем у нас есть. Примерно в полтора раза больше.
— Власов считал то же самое.
— Власов хороший счётчик.
— Значит, инвестор нужен.
— Нужен. — Климов вернулся к столу. — Вопрос — какой. — Он помолчал. — Виктор Семёнович, Ряжских умный человек. Он понял, что лобовым давлением вас не взять. Теперь идёт через деловое предложение. Это другой подход, и он честнее — но цель та же.
— Какая цель?
— Войти, — сказал Климов просто. — Сначала место в совете. Потом — представительство инвестора, которого он привёл. Потом — когда у инвестора и у Ряжских вместе будет достаточно — вопрос о контроле. — Пауза. — Это не завтра. Это через три-четыре года. Но это сценарий.
— Я понимаю сценарий.
— Тогда что делать?
Краснов думал.