Страница 22 из 77
Глава 12
Весной девяносто девятого Краснов понял, что выжили.
Не потому что кто-то сказал — просто в один день он шёл по заводу утром и поймал себя на мысли, что идёт и не думает об угрозе. Не о задержке зарплаты, не о поставщике, который придержит партию, не о Ряжских. Просто идёт и смотрит на цех, на людей, на линию. Как раньше — до девяностых, когда это было нормой.
Он остановился в цехе три у окна. Апрельский свет лежал на полу косыми полосами, пах металл и СОЖ, шёл конвейер. Это был просто завод, просто утро, просто работа.
Вот оно, подумал он. Вот чего не хватало семь лет.
Теперь можно было строить — не удерживать, не латать, не держать пальцами то, что расходится по швам. Строить. Это было другое по ощущению, и Краснов несколько дней ходил с этим новым ощущением, не говоря никому, просто привыкал.
Потом пришёл к Климову.
Климов сидел у себя с таблицами — он всегда сидел с таблицами, это было его нормальное состояние. Поднял голову, кивнул, показал на стул.
— Сергей Сергеевич, — сказал Краснов. — Покажи мне, где мы по качеству.
Климов открыл папку. Не ту, с которой приходил на экстренные разговоры, — другую, рабочую, потрёпанную по краям.
— Вот динамика за год. — Он положил лист. — Рекламации на тысячу выпущенных автомобилей: январь — четыре и две, февраль — четыре и один, март — три и девять. — Климов провёл карандашом по столбцам. — За тот же период объём производства вырос на двадцать три процента.
— То есть рекламации падают, когда объём растёт.
— Да. Это нетривиально. — Климов смотрел на таблицу. — Обычно при росте объёма качество проседает — люди торопятся, контроль не успевает. У нас обратное. Я думал — почему.
— И?
— Система работает без меня. — Климов сказал это просто, без пафоса. — В том смысле, что мастера контролируют сами, не ждут, пока служба придёт с проверкой. Рашидов в цехе три ещё в девяносто шестом это поставил. Теперь расползлось на остальные цехи. — Он закрыл папку. — Это то, что вы строили с восемьдесят пятого года.
— Мы строили, — сказал Краснов.
— Вы начали. — Климов пожал плечами — не из скромности, а точности ради. — Начало важнее, чем кажется.
Краснов смотрел на таблицу. Четыре и две рекламации на тысячу — это был уровень, о котором в восемьдесят пятом он не мог думать без горькой иронии. Тогда было тридцать с лишним. Тридцать лет назад — по советским временам — это считалось нормой.
— Что дальше ломается? — спросил Краснов.
— В смысле?
— Где следующий потолок. Мы упёрлись в три девять — это хорошо. Куда дальше, что мешает?
Климов открыл другую папку. Этот вопрос он ждал — или готовился к нему, что для него одно и то же.
— Две проблемы. Первая — электрика. Жгуты проводки, клеммные соединения. Это поставщик, не мы — их качество плавает. Я мониторю с девяносто седьмого, разговаривал с ними трижды, есть улучшение, но неустойчивое.
— Надо менять поставщика?
— Или менять условия договора. Входной контроль с нашей стороны — каждая партия, не выборка. Это дороже по времени, но дешевле по рекламациям.
— Делай, — сказал Краснов.
— Вторая проблема сложнее. Лакокраска. — Климов помолчал. — Это не поставщик и не мы. Это технология окраски — она устарела. Мы красим так же, как красили в семьдесят восьмом. Оборудование другое, но процесс тот же. Для нынешних объёмов и нынешних ожиданий покупателей — недостаточно.
— Что нужно?
— Новая линия окраски. Катафорезное грунтование, полная замена ванн. — Климов назвал сумму. Краснов не поморщился, хотя сумма была серьёзная. — Это не то, что можно сделать за год. Это проект на три-четыре года.
— Тогда начинаем сейчас, — сказал Краснов. — Пиши техническое задание. Я дам Власову считать финансирование.
Климов кивнул. Записал.
— Сергей Сергеевич, — сказал Краснов. — Ты говоришь «система работает без меня». Это значит, что ты себе придумал другую задачу?
Климов посмотрел на него. Долго — для него долго.
— Пока нет, — сказал он. — Пока система требует поддержки. Но да. — Он помолчал. — Я думаю об этом.
— Хорошо, — сказал Краснов. — Думай.
Андрей пришёл на завод в мае.
Не по делу — сам. Краснову позвонила проходная: «Тут молодой человек, говорит сын». Краснов сказал: пропустить.
Андрей пришёл в комбинезоне — не заводском, своём, студенческом, потёртом. Девятнадцать лет, второй курс технического в Самаре. Высокий, в отца, с тем же прямым взглядом, которым смотрел с четырнадцати.
— Ты предупредил бы, — сказал Краснов.
— Я хотел просто зайти. — Андрей огляделся в кабинете. — Ты не против?
— Нет.
— Я в Тольятти на выходные. Подумал — зайду на завод. Посмотрю. — Пауза. — Можно?
— Пойдём.
Они прошли по заводу вдвоём — Краснов и сын, как он когда-то ходил с Хаусом. Андрей шёл медленно, смотрел внимательно. Не как турист — как человек, который ищет что-то конкретное.
У линии сборки остановился.
— Вот здесь, — сказал он. — Вот что я имел в виду, когда говорил про систему. Помнишь, после Штутгарта?
— Помню.
— Вот это оно. — Андрей смотрел на линию. — Человек не ищет инструмент. Деталь приходит в нужный момент. Следующий шаг начинается, когда закончен предыдущий — не раньше, не позже. Это не случайно. Это выстроено.
— Пятнадцать лет выстраивали, — сказал Краснов.
— Это видно. — Андрей помолчал. — Пап.
— Да.
— Вот это — можно делать лучше?
— Всегда можно лучше.
— Конкретно — что?
Краснов посмотрел на сына. Потом на линию.
— Вот видишь, здесь оператор разворачивается на сто восемьдесят градусов между операциями? Берёт деталь справа, кладёт инструмент влево. Два разворота лишних в каждом цикле. — Краснов не показывал пальцем, просто смотрел. — За смену — это сотни разворотов. За год — тысячи часов движения, которого не должно быть. Оснастку надо переставить.
Андрей смотрел. Видел.
— Почему не переставили?
— Привычка, — сказал Краснов. — Люди привыкают к тому, что есть. Потом перестают видеть, что можно иначе.
— А ты видишь.
— Я смотрю на это со стороны. Когда долго делаешь одно движение — перестаёшь его видеть. Поэтому нужен кто-то, кто смотрит свежо.
Андрей молчал. Потом:
— Это и есть работа технолога?
— Часть её.
— Мне это интересно, — сказал Андрей. Не восклицательно — просто как факт. — Я думал — мне интересна деталь, конструкция. Но это тоже интересно. Как система работает. Где теряется.