Страница 21 из 77
Зарплату в сентябре задержали на десять дней. Краснов вышел в цехи — тот же разговор, что в девяносто третьем. «Задержка. Деньги будут». Люди слушали. Кто-то смотрел тяжелее, чем в девяносто третьем, — пятый год не простой. Но не было того острого страха, который Краснов видел тогда. Либо привыкли, либо верили больше. Или и то, и другое.
Деньги появились через десять дней — Власов нашёл схему через дилера, который взял партию машин под реализацию с авансом. Петухов, когда услышал, сказал: «Это то же самое, что я делал в девяносто третьем». Власов посмотрел на него. «Я знаю, вы рассказывали».
Климов принёс в октябре неожиданное.
— Виктор Семёнович. Входящий запрос от дилера из Екатеринбурга. Хотят пятьсот машин. Сразу. Предоплата.
— Пятьсот?
— Они говорят: иномарки встали, покупатели приходят, надо пополнить склад. — Климов помолчал. — Это не единственный такой запрос за последнюю неделю. Самара, Казань, Уфа. Рынок разворачивается.
Краснов смотрел на него.
Вот оно. Три месяца — почти день в день.
— Конвейер держит темп? — спросил он.
— Рашидов говорит — держит.
— Тогда берём всё, что можем закрыть. Власов пусть считает приоритет по предоплате.
Он вышел в цех в тот же день. Не по делу — просто прошёлся. Рашидов был у второго участка, увидел его, подошёл.
— Слышал, — сказал Рашидов.
— Что слышал?
— Что дилеры берут. — Рашидов смотрел на конвейер. — Значит, выдержали.
— Выдержали.
Рашидов кивнул. Отошёл к своим станкам.
Краснов стоял и смотрел на линию. Октябрь девяносто восьмого. Три месяца назад он сидел на обочине и слушал радио. Теперь — пятьсот машин из Екатеринбурга и ещё очередь за ними.
Смотреть издали и жить внутри — разные вещи. Он это знал. Но иногда то, что ты знал заранее, и то, что случилось на самом деле, совпадали точнее, чем ты ожидал. И тогда было странное чувство — не гордости, нет. Что-то тише. Удовлетворение от того, что расчёт оказался верным.
Резец попал в допуск.
Он повернулся и пошёл к себе. Работы было много — теперь другого рода, не выживание, а рост. Это было лучше.
Ряжских исчез.
Не совсем — он был в реестре, его девять процентов никуда не делись. Но с августа он не появлялся, не звонил, не присылал юристов. Петухов отслеживал реестр каждую неделю — движений не было. Климов через свои источники узнал, что у Ряжских были вложения в ГКО. Сколько именно — неизвестно, но, видимо, достаточно.
Краснов отметил это в тетради. «Ряжских — пауза. ГКО. Вернётся».
Вернётся — он в этом не сомневался. Но пока была пауза, и в паузе можно было работать.
Октябрь шёл к концу. Заказы росли — не лавиной, методично, по два-три дилера в неделю. Власов к ноябрю перестал приходить с тревожными лицами и начал приходить с другими лицами — деловыми, сосредоточенными, с другими вопросами: как наращивать объём, где узкие места, что надо расшить.
Это был правильный вопрос. Это был вопрос роста, а не выживания.
Краснов сидел однажды вечером с Петуховым — поздно, в кабинете, оба уставшие. Петухов пил чай. Краснов смотрел на октябрьскую темноту за окном.
— Геннадий Аркадьевич, — сказал он.
— Да.
— Мы выдержали.
Петухов посмотрел на него. Подумал секунду.
— Выдержали, — согласился он. — Опять.
— Сколько раз уже.
— Много, — сказал Петухов. — Я сбился со счёта.
Краснов усмехнулся.
— Это хорошо, что сбились.
— Почему?
— Значит, их было достаточно, чтобы сбиться.
Петухов помолчал. Потом тоже усмехнулся — редко он это делал, но когда делал, это было настоящее.
— Виктор Семёнович, — сказал он.
— Да.
— Следующий год будет лучше.
— Будет, — сказал Краснов. — Я знаю.
— Вы всегда знаете.
— Не всегда, — сказал Краснов. — Иногда просто говорю уверенно.
Петухов посмотрел на него — и не сказал ничего. Просто кивнул. Это был ответ.
Они допили чай. Завод за окнами шёл третьей сменой. Конвейер не останавливался.