Страница 37 из 71
Перед машиной стояли несколько вооружённых людей. Двое чернокожих в форме УНИТА и трое европейцев. Один из них был в южноафриканской форме, остальные в гражданской одежде. Ни одного знакомого лица. Один европеец заглянул в кузов, посмотрел на меня и что-то спросил по-английски. Я не понял.
— Soviet officer, — произнёс я заготовленную фразу. — I surrender. Political asylum.
Он выслушал, не меняясь в лице, затем сказал сопровождающим несколько слов на африкаанс. Меня вывели из машины. Передо мной находился уже не обычный лагерь УНИТА. Вокруг стояли большие палатки, накрытые мапскировочной сетью, несколько саманных хижин, радиомачты и основательно замаскированные машины. Чуть дальше виднелась взлётная полоса из утрамбованной земли. Полевой аэродром.
Один из европейцев указал на отдельное строение возле края лагеря. Меня повели туда. Я старался не вертеть головой, но успел осмотреть всё, что было в пределах моей видимости. Запоминал всё автоматически, хотя пока не знал, удастся ли когда-нибудь передать эти сведения. До двери оставалось несколько шагов, когда я поймал себя на простой мысли. Они везли меня почти три часа, скрывали маршрут под тентом и не стали ждать переводчика в гарнизоне. Не повели они меня они и через бушь своим ходом, как делали с остальными пленными. По прикидкам людей, организовавших операцию, минимум несколько недель меня должны были водить по промежуточным лагерям, а добиваться до места назначения мы должны были пешком. Меня же на аэродром привезли. Значит приняли меня всерьёз, а это одновременно было и успехом, и очень плохой новостью.